— Мама хочет, чтобы Света приходила к ней каждый день.
— Ну так замечательно! Светка у нас настоящая умница, всё умеет, золотые руки! Ой, Ген, автобус подъехал, всё, потом поговорим!
Соединение оборвалось.
Муж выразительно развёл руками, словно хотел сказать: сама всё услышала.
— Да, услышала, — ответила я. — Буду приезжать по прежнему графику: во вторник и субботу. На большее у меня нет ни сил, ни желания. А ключ верну твоей маме.
— Свет, она же обязательно обидится.
— А то, что мне обидно, тебя совершенно не волнует? Получается, твоей матери положена бесплатная помощница, а Алла занята ипотекой своего тридцатилетнего сына.
Гена ничего не сказал. Только потянулся за пультом и прибавил звук телевизора.
Я отправилась на кухню и поставила чайник. Пока вода закипала, смотрела в окно. У соседей этажом ниже на балконе висели свежевыстиранные вещи. Уже октябрь, прохладно, а люди продолжают сушить бельё на открытом воздухе. Я зачем-то принялась размышлять, успеют ли простыни высохнуть до темноты. Моя мама тоже круглый год вывешивала бельё на улицу. Зимой оно становилось жёстким, зато потом так приятно пахло морозной свежестью.
Телефон коротко звякнул.
Сообщение от свекрови. Тамара Павловна никогда не ставит запятые, зато непременно завершает каждое послание словом «целую».
«Светочка заказала юбилей в Берёзке на двадцать два человека получается шестьдесят шесть тысяч Гена сказал вы вдвоём оплатите целую»
Праздник, за который почему-то должны платить мы
Утром во вторник, вернувшись после ночной смены, я первым делом заглянула в банковское приложение.
Весной мы с Геной открыли совместный накопительный счёт. Откладывали деньги на новую машину: наша старенькая постоянно требовала ремонта, хотя муж продолжал ездить на ней к матери. Мы договорились, что оба будем регулярно переводить туда часть зарплаты.
И вот я увидела, что накануне вечером со счёта исчезли двадцать тысяч рублей. Деньги ушли переводом по телефонному номеру. В графе получателя значился некий индивидуальный предприниматель Гарик Ашотович.
— Это задаток за ресторан, — объяснил Гена, даже не повернув головы. Он стоял в прихожей и зашнуровывал ботинки. — Мать попросила внести предоплату, я отправил. В чём проблема?
— Ты вообще собирался спросить моего согласия?
— Свет, это моя мать. Не начинай, пожалуйста. Я уже опаздываю на работу.
Входная дверь с шумом закрылась.
Я осталась сидеть с телефоном в руках и долго смотрела на банковскую операцию. Настолько долго, что экран самостоятельно погас.
Днём отправилась к Тамаре Павловне. Всё-таки вторник был одним из моих обычных дней посещения.
На кухонном столе обнаружились распечатанные листы с банкетным меню. Свекровь вооружилась ручкой и тщательно отметила все понравившиеся блюда: холодец, сельдь под шубой, два разных варианта горячего.
— Светочка, взгляни-ка, — позвала она. — Ты у нас в продуктах хорошо разбираешься. В субботу сходи в «Берёзку», проконтролируй, чтобы они рыбу не испортили и не пересушили.
— Тамара Павловна, объясните, пожалуйста, почему весь банкет должны оплачивать мы с Геной? Шестьдесят шесть тысяч — это больше моей месячной зарплаты.
— Аллочка заказала торт. Большой, трёхъярусный, весь украшенный розочками.
— Такой торт обойдётся примерно в шесть тысяч.
— Вадик тоже не забыл. Прислал деньги, чтобы я купила праздничную кофточку.
— То есть всё остальное, выходит, обязан оплатить Гена?
— Геночка — мой сын, который живёт поблизости, — сказала свекровь, глядя на меня поверх очков. — Тебе что, жалко для меня денег? Я ведь тебе мужа вырастила! Неужели неправильно говорю?
После этих слов она снова взялась за ручку и прямо в нижней части меню крупными буквами написала: «Света — оплачивает».
Затем несколько раз подчеркнула надпись. Давила так сильно, что бумага прорвалась, а кончик ручки оставил след даже на клеёнке.
Я достала телефон и сфотографировала лист.
Свекровь удивилась, зачем мне понадобился снимок. По правде говоря, в тот момент я сама ещё толком не знала.
— Мы с Геной внесём свою треть, — спокойно произнесла я. — Как семья одного из ваших троих детей. А оставшиеся две трети должны оплатить Алла и Вадим.
Когда я спускалась по лестнице, возле почтовых ящиков меня окликнула Зинаида Ильинична, соседка свекрови.
Ей семьдесят восемь лет, и уже четыре десятилетия она живёт в квартире на первом этаже. Кажется, за это время женщина успела узнать абсолютно всё обо всех обитателях подъезда.
— Светлана, я, конечно, не любительница чужие дела обсуждать, но промолчать не могу. Тамара тобой прямо как прислугой распоряжается. А родная дочка её где?
— Понятия не имею, Зинаида Ильинична.