Телефон завибрировал около половины второго. Ольга стояла у школьной доски, объясняла шестиклассникам тему дробей, и сначала почти не обратила внимания на дрожание в кармане.
Через несколько секунд телефон снова дёрнулся. Потом ещё раз.
Она мельком посмотрела на экран между двумя примерами. Три пропущенных вызова от Зинаиды Павловны из соседнего подъезда. Эта женщина никогда не звонила без причины: только если в доме случалось что-то важное — прорвало трубу в подвале, перегорел свет во дворе или кто-то разбил стекло в подъезде. Просто поболтать она не стала бы.
— Оля, ты сейчас на работе? Наверное, я тебе мешаю.
— Зинаида Павловна, что произошло?
— Может, и ничего страшного. Но я решила, что лучше предупредить. Твоя свекровь сейчас возле твоей машины. Дверь открыта, она наклонилась внутрь и что-то ищет на заднем сиденье. Уже минут десять там возится.
Ольга сильнее прижала телефон к уху. Ладони мгновенно стали влажными.
— Вы точно уверены, что это она?
— Оль, я Галину Сергеевну двадцать лет знаю. Бежевый плащ, коричневая сумка, причёска её обычная. Это она. Я из окна вижу.
В классе поднялся шум. Кто-то уронил пенал, карандаши покатились по полу. Ольга машинально поблагодарила соседку и сбросила вызов.
До звонка оставалось семнадцать минут. Потом она вообще не могла вспомнить, как их провела. Что-то объясняла, писала мелом на доске, отвечала на вопросы, назначала домашнее задание. Всё это будто проходило мимо неё, словно вода, текущая из незакрытого крана.
С Галиной Сергеевной отношения у неё были ровные. Не близкие, но и не враждебные. Вежливые. Свекровь приходила по воскресеньям на обед, приносила свой яблочный пирог с корицей, хвалила суп и уходила ровно в четыре часа. Почти по расписанию.
За Женю Ольга вышла семь лет назад. Ей тогда было двадцать восемь, ему — тридцать один. Они познакомились на дне рождения общей знакомой в небольшом кафе на Садовой. Женя случайно пролил ей на колени стакан компота, долго извинялся и предлагал оплатить химчистку. Ольга тогда рассмеялась, а он смутился так сильно, что уши стали красными.
На свадьбе Галина Сергеевна сидела очень прямо, почти не ела и улыбалась такой улыбкой, будто у неё болел зуб. Ольга тогда решила, что это просто волнение. Мать женит единственного сына. Такое бывает.
Но потом прошли семь лет, и Ольга научилась понимать эту улыбку. Она появлялась каждый раз, когда свекровь хотела сказать одно, а произносила совсем другое.
— Суп хороший. Только Женя любит, когда он погуще.
— Платье тебе идёт. Правда, Женя говорил, что тебе больше к лицу синий цвет.
— Ты молодец, Оля, что работаешь. Не каждая женщина выдержит и работу, и дом.
На первый взгляд каждая фраза звучала безобидно. Но после каждой оставалось неприятное ощущение, будто на языке появился металлический привкус. Словно случайно лизнула батарейку.
Женя этого будто не замечал. Или замечал, но делал вид, что нет. Впрочем, для Ольги это давно стало одним и тем же.
Домой она приехала к трём часам. Машина стояла на привычном месте, все двери были закрыты. Ольга обошла её кругом, подёргала ручки. Заперто.
Она села за руль. И сразу уловила запах. Едва заметный, тонкий, но узнаваемый. «Шанель номер пять». Галина Сергеевна пользовалась этими духами уже лет тридцать и считала, что все остальные ароматы не стоят внимания.
Ольга обернулась назад. Детское кресло Тимки стояло на месте. Под ним лежал сложенный вчетверо плед. В кармашке за пассажирским сиденьем торчал аптечный пакет, который она забыла занести домой ещё неделю назад. Вроде бы всё было на своих местах.
И всё равно было ощущение, что что-то не так.
Бардачок. Ольга открыла его. Документы, салфетки, зарядка. Нет. Подождите. Документы лежали не так. Она всегда клала техпаспорт сверху, обложкой вниз. Сейчас он лежал обложкой вверх, а под ним оказалась страховка, которую она обычно держала в другом отделении.
Кто-то точно перебирал бумаги.
Ольга достала телефон и позвонила мужу.
— Жень, привет. Скажи, твоя мама сегодня к нам заходила?
— Привет. Не знаю. А что?
— Зинаида Павловна видела её у моей машины.
— У какой машины?
— У моей. Во дворе. Она открыла дверь и что-то там искала.
— Мама? В твоей машине? Ты уверена?
— Соседка видела из окна.
— Ну, может, мама что-то забыла. Зонт, например. Или ещё что-то.
Он говорил спокойно. Даже слишком спокойно. Тем самым голосом, которым обычно сглаживал любое напряжение, связанное с матерью. Ровным, гладким, как новый асфальт.
— Женя, у твоей мамы нет ключей от моей машины.
На том конце возникла пауза. Короткая, но Ольга её отчётливо услышала.
— Может, ты просто забыла закрыть?
— Я всегда закрываю машину.
— Ладно, я ей позвоню.
— Не надо. Я сама разберусь.
Она завершила звонок и снова осмотрела салон. Между сиденьем и дверью что-то блеснуло. Ольга наклонилась и достала маленький ключик на кольце с брелоком в виде ромашки.
Этот ключ она видела впервые.