Инна Валерьевна понимающе кивнула и больше об этом не заговорила. Поинтересовалась, закончила ли внучка домашнее задание по английскому. Напомнила, что нужно позвонить маме. Потом они вместе посмотрели очередную серию любимого сериала.
Однако около часа ночи Юля проснулась от странного скрежета в коридоре. Кто-то двигал табуретку по полу. Девушка осторожно выглянула из комнаты и увидела бабушку, стоявшую на табурете возле антресолей. В старом домашнем халате, с очками на цепочке, Инна Валерьевна пыталась снять большую картонную коробку, оставшуюся когда-то от телевизора. На её боку чёрным маркером значилось: «2000–2003».
— Бабушка, что ты там ищешь среди ночи?
— Иди спать, — отозвалась она. — Мне кое-что нужно найти.
Утром они отправились в колледж пешком. Инна Валерьевна объяснила, что в переполненном трамвае её парадный пиджак непременно помнётся. Под ногами прилипали к асфальту жёлтые листья каштанов, с крыши автобусной остановки падали тяжёлые капли, а бабушка старательно обходила каждую лужу — с той же аккуратностью, с какой привыкла относиться ко всему в своей жизни.
Под мышкой у неё была папка. Самая обыкновенная, картонная, с тесёмками для завязывания. Юля уже лет десять не встречала подобных в канцелярских магазинах.
— Бабуль, ну пожалуйста, — девушка шла чуть позади и обращалась к бабушкиной спине. — Только не устраивай скандал. Мне ведь ещё два года у неё учиться. После такого она вообще меня со свету сживёт. Я сама всё пересдам, честно. С Тарасом позанимаюсь, он обещал мне объяснить эти темы…
— Юля.
— Ну правда же! Ты просто не представляешь, какая она. Скажет, что я нажаловалась, а потом…
У пешеходного перехода бабушка остановилась, ожидая разрешающего сигнала светофора.
— Я сорок один год отдала работе в школе, — ровным голосом произнесла она. — И за всё это время ни разу не позволила себе повысить голос. Ни на учеников, ни на их родителей, ни даже на директора. Сегодня тоже не собираюсь.
— Тогда зачем вообще туда идём?
На светофоре вспыхнул зелёный свет.
— Вернуть старый долг, — спокойно ответила Инна Валерьевна и шагнула на дорогу.
В приёмной директора чувствовался резкий запах свежей краски: в колледже как раз завершали ремонт второго этажа. Молоденькая секретарша с необыкновенно длинными ресницами окинула взглядом строгий костюм посетительницы, брошь в форме веточки калины и старомодную папку с завязками. И почему-то даже не поинтересовалась, записывались ли они заранее.
Директор, Виталий Андреевич, плотный мужчина примерно пятидесяти лет, поднялся из-за рабочего стола. Перед ним стоял совершенно новый ноутбук, с крышки которого ещё даже не сняли защитную плёнку.
— Чем могу помочь?
— Мельничук Инна Валерьевна. Я бабушка одной из ваших студенток, — представилась женщина и легонько коснулась Юлиного плеча. — Постараюсь не отнимать много времени. Жаловаться ни на кого не собираюсь. Будьте любезны, пригласите сюда Анну Сергеевну Остапенко. Буквально на пять минут.
Виталий Андреевич перевёл взгляд на девушку. Юля упорно смотрела себе под ноги. Директор несколько секунд раздумывал, затем тяжело вздохнул и нажал кнопку внутреннего телефона.
Примерно через семь минут появилась Анна Сергеевна. Под мышкой она держала учебный журнал, а на лице застыло привычное выражение преподавателя, которого позвали разбираться с недовольными родственниками учащихся. Заметив Юлю, она слегка приподняла бровь с маленьким шрамом. Затем посмотрела на пожилую женщину в тёмно-синем костюме.
И буквально застыла на пороге.
— Инна Валерьевна? — выдохнула она совершенно непривычным голосом. Тоненьким, почти детским.
— Здравствуй, Анечка, — отозвалась бабушка. — Проходи, присаживайся.
У Юли похолодели кончики пальцев. Она совершенно перестала понимать происходящее.
Инна Валерьевна осторожно развязала тесёмки папки. Внутри оказался всего один тетрадный листок в линейку, пожелтевший от времени по краям. На бумаге виднелся аккуратный, округлый детский почерк с длинными завитками у буквы «у».
— Седьмой класс, восемнадцатая школа, — негромко начала бабушка. — Сочинение «Кем я хочу стать». Апрель две тысячи первого года. Узнаёшь?
Анна Сергеевна протянула руку и взяла листок. Её пальцы заметно дрожали.
— Прочитай, Аня, — ласково предложила Инна Валерьевна. — Можешь вслух. Здесь ведь чужих нет.
Но преподавательница продолжала молчать. Тогда бабушка бережно забрала у неё бумагу, надела очки и начала читать. Спокойно, размеренно, так же, как когда-то диктовала своим школьникам тексты на уроках:
— «Одноклассники обзывают меня тряпкой, потому что моя мама убирает подъезды. Однажды я неправильно решила задачу у доски, и учительница математики при всём классе сказала, что из такой семьи ничего хорошего вырасти не может. Ещё она сказала, что мне лучше тоже идти работать уборщицей, как моя мама. После уроков я пришла домой и долго плакала. Но Инна Валерьевна объяснила мне, что ум человека зависит не от того, кто у него родители, а от того, сколько усилий он сам прикладывает к учёбе и работе над собой. Когда я стану взрослой, обязательно буду учительницей. Самой лучшей на свете. И никогда, ни за что не скажу ребёнку, что он ничего не стоит только потому, что у него такая семья».