На третий день позвонила Лида.
— Анечка, ну ты же умная женщина, — ласково запела она в трубку. — Мама так ждёт этот дом. Она уже даже соседке всё рассказала.
— Лида, а сколько даёшь ты?
В трубке наступила пауза.
— Ну ты ведь получила наследство после отца. Тебе всё-таки проще, чем нам.
— Мой отец умер в марте, — тихо ответила Анна. — Ты действительно считаешь, что после этого мне стало проще?
Лида ничего не сказала и отключилась.
В четверг Максим заболел. Начал шмыгать носом, капризничать, температура поднялась почти до тридцати восьми. Анна отложила рабочие отчёты, записала сына на субботу к детскому врачу и осталась дома.
Она сидела рядом с Максимом в комнате, когда в прихожей щёлкнул замок.
Олег вернулся посреди дня.
И был не один.
Вместе с ним вошла его мать — Нина Васильевна.
Анна уже поднялась, собираясь выйти и поздороваться, но неожиданно услышала собственное имя.
И замерла.
— Ну что там твоя? — раздражённо прошипела свекровь из коридора.
— Уперлась. Говорит, что если и покупать дом, то оформлять только на себя.
— Вот ведь хитрая. Слушай меня внимательно. Дави сильнее. Скажи, что выставишь её вещи на лестницу.
Анна перестала дышать.
— Я её вообще никогда не любила, — совершенно будничным голосом добавила Нина Васильевна, словно рассуждала о погоде.
— Мам…
— Что «мам»?
— Сегодня попробую её додавить. Послезавтра сделка, продавец ждать не будет.
Анна прижала ладони ко рту.
Потом медленно подошла к окну.
Слёз почему-то не было.
Вместо них внутри словно появилось что-то холодное и ровное, похожее на тонкий лёд, затянувший осеннюю лужу.
Она продолжала слушать.
Запоминала всё.
Дату сделки.
Имя продавца.
Название села.
Когда свекровь ушла, Анна вышла на кухню и включила чайник.
— Значит, так, — начал Олег прямо с порога. — Если завтра ты не снимешь деньги, собираешь свои вещи и едешь к матери. Я тебя здесь не держу. Понятно?
Анна опустила глаза.
— Понятно. Не нужно больше ничего обсуждать. Я всё сделаю.
Он даже шумно выдохнул от облегчения.
— Вот так бы сразу.
Ночью Анна долго сидела на кухне перед выключенным ноутбуком и смотрела в чёрное окно.
Около четырёх утра она написала знакомой риелторше всего одну фразу:
«Нужен дом за городом. Могу смотреть уже завтра».
Утром, едва дверь за Олегом закрылась, Анна открыла шкаф.
Вещей оказалось удивительно мало.
Два чемодана.
Три больших пакета.
Коробка с игрушками.
Ещё одна коробка — с отцовскими документами.
Восемь лет семейной жизни без труда поместились в багажник грузового такси.
Максим сидел на полу уже в куртке и крепко держал свой рисунок.
— Мы едем к бабушке?
— К бабушке.
— А потом обратно?
Анна присела перед ним на корточки и застегнула верхнюю пуговицу на его куртке.
— А потом мы поедем в наш дом.
Мать встретила их на крыльце деревенского дома под Фастовом. На голове у неё был платок, руки испачканы мукой.
— Доченька… он тебя обидел?
— Хуже, мам, — тихо произнесла Анна. — Но мы здесь ненадолго.
Дом она нашла на третий день.
Красивый, кирпичный. Сразу за забором начинались сосны.
Во дворе была собственная скважина, отопление заменили совсем недавно, ремонт закончили в прошлом году.
Продажа была срочной: прежний хозяин умер, его дети давно жили за границей и хотели как можно быстрее решить вопрос с недвижимостью.
Анна узнала фотографии ещё до того, как успела дочитать адрес.
Она ничего не сказала.
Просто поехала туда.
Прошла по двору.
Постояла возле колодца.
Юрист тщательно проверил все документы.
Нотариус назначил день оформления.
Наследство являлось её личной собственностью, поэтому в документах на новый дом появлялась только одна фамилия.
Её.
Впервые за всю жизнь.
Когда Анна ставила подпись, рука даже не дрогнула.
Возле ворот жил пёс.
Старая овчарка, которую дети умершего хозяина не смогли забрать с собой. Соседи подкармливали собаку, а та каждое утро приходила к воротам, садилась на привычное место и продолжала кого-то ждать.
— Бровко его зовут, — объяснила соседка. — Он здесь с самого щенячьего возраста.
Максим вцепился в мамину ладонь.
— Мам… Так это же мой пёс. С рисунка.
Анна посмотрела на собаку.
Пёс внимательно посмотрел на неё.
— Твой, — ответила она.
Олег звонил.
Писал сообщения.
Сначала возмущался, что она якобы «украла общие деньги».
Потом начал просить.
После — замолчал.
Через два месяца пришло короткое сообщение:
«Хочу увидеть сына».
Анна отправила ему адрес.
Он приехал в ноябре, когда моросил мелкий холодный дождь.
Вышел из машины, поднял воротник куртки и вдруг застыл.
Перед ним стоял тот самый дом.
Те же ворота.
Тот же лес, видневшийся за крышей.
Анна вышла к калитке.
На ней были резиновые галоши, старая мамина куртка, мокрые волосы прилипли ко лбу.
Бровко сел рядом с её ногой.
— Ты издеваешься надо мной? — хрипло спросил Олег. — Это тот самый дом. Я его нашёл.