— Сидит. Уже третий год пошёл. Всё в своих наушниках да в ноутбуке. Прихожу, а ребёнок один на полу. В декрете ведь до трёх лет можно. А потом, глядишь, ещё второго решит родить — и ещё три года дома.
— Ой, сейчас они все такие, — поддержала Любовь Петровна. — Вот моя невестка тоже…
— Да я ничего против ребёнка не имею, — перебила её Марина Анатольевна. — Макарчик — золото. Но Павлик всё один. И коммуналку плати, и ремонт в ванной стоит, и машина постоянно то одного требует, то другого. А она дома. Ленивая она, вот что я вам скажу. Симпатичная, конечно, но ленивая.
Павел положил пакет с мандаринами на капот чужой машины. Несколько секунд постоял неподвижно. Затем подошёл к лавочке.
— Добрый вечер.
Нина Васильевна замерла с семечкой возле губ. Любовь Петровна внезапно нашла что-то невероятно интересное в своих сапогах и принялась внимательно их рассматривать.
— Павлику… — мать натянуто улыбнулась. — А ты почему так рано?
— Смена остановилась. И хорошо, что остановилась. Мам, давай я тебе объясню, как именно я «всё сам тяну».
Он говорил спокойно. Не повышал голос, не ругался. Наверное, именно поэтому соседки так и остались сидеть, не решаясь подняться с лавочки.
— Я встаю в шесть утра. Лиза — в половине пятого. Пока я умываюсь и собираюсь, она уже приготовила завтрак, сложила мне обед с собой и успела сделать половину отчёта. Она ведёт бухгалтерию у четырёх клиентов. В прошлом месяце заработала лишь немного меньше меня, и только потому, что Макар болел, а она почти не спала по ночам. Макар у неё ухоженный, накормленный и в свои два года уже разговаривает предложениями. А когда я прихожу домой в десять вечера, меня ждёт горячая еда и человек, которому действительно интересно, как прошёл мой день.
— Павлику, я же не это имела в виду… Я ведь переживаю за тебя…
— Лиза — лучшая жена, которая могла мне встретиться. Она моя поддержка, мама. В декрете она будет столько, сколько потребуется. А если захочет — вообще не станет возвращаться на обычную работу. Это наше с ней решение. И принимать его будем только мы.
Марина Анатольевна открыла рот, собираясь ответить, но сын не дал ей вставить ни слова.
— А если тебе меня действительно настолько жалко, всё очень просто. Приготовь что-нибудь. Позвони заранее, скажи, что собираешься прийти, и принеси еду. Или возьми Макара и сходи с ним в парк часа на два. Хоть каждый день. Почему-то на это времени у тебя нет. А вот сидеть здесь и обсуждать мою жену — время находится.
Павел коротко кивнул соседкам.
— Хорошего вечера.
Взял с капота мандарины и ушёл в подъезд. Дверь за ним громко закрылась. Ещё довольно долго на лавочке стояла тишина. Нина Васильевна молча пересыпала оставшиеся семечки обратно в карман пальто.
Лиза мыла посуду, когда Павел бесшумно подошёл сзади и обнял её. Не на секунду, как обычно, а долго, крепко, молча, прижавшись щекой к её волосам.
— Ты чего? Что-то на заводе случилось?
— Ничего не случилось. Просто спасибо тебе.
— За что?
— За всё.
Она повернулась и посмотрела ему в глаза. Наверняка что-то там заметила, но расспрашивать не стала. В этот момент из комнаты выбежал Макар, увидел мандарины и так громко закричал от восторга на всю квартиру, что оба рассмеялись.
В ту ночь Марина Анатольевна долго не могла уснуть. Она лежала в темноте, смотрела на светлую полоску от уличного фонаря, растянувшуюся по потолку, и неожиданно вспоминала совсем другое время.
Как когда-то сама, совсем молодая, с маленьким Павликом на руках, стояла в ванной, включив воду посильнее, чтобы никто не услышал её плача. Потому что её собственная свекровь, Анна Петровна, точно так же сидела во дворе с соседками и рассказывала всем, какая у её сына ленивая жена.
А потом приходила без звонка, заглядывала в кастрюли и замечала, что борщ слишком бледный.
Тогда Марина Анатольевна поклялась самой себе, что никогда не станет такой женщиной.
И вот стала.
Она поднялась с постели, включила на кухне свет и достала из морозильника ягоды, которые замораживала ещё в июле.
В воскресенье вечером у Лизы зазвонил телефон. Увидев имя на экране, она даже перечитала его дважды.
Свекровь ей практически никогда не звонила.
— Лиза… Это я. Ты завтра дома будешь?
— Дома. А что случилось?
— Да ничего. Я вареников налепила. С картошкой и с ягодами. Можно я около одиннадцати занесу? — на том конце повисла короткая пауза. — И если ты не против, я бы Макара в парк сводила. Часа на два. Ты ведь, наверное, в это время работаешь.
Лиза несколько секунд молчала. Почему-то вдруг перехватило горло.
— Приходите, Марина Анатольевна. Он будет очень рад.
На следующий день ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь.
Не щёлкнул ключ в замке — именно прозвенел звонок.
Свекровь стояла на пороге с большой сумкой, из которой выглядывали два контейнера, укутанные полотенцем.
— Эти с картошкой, а те с ягодами. Ягодные можете убрать в морозильник, если сразу есть не будете.