Макар уже тянул бабушку за рукав в сторону своих ботинок. Она надела ему шапку, дважды проверила, хорошо ли застёгнута куртка, и, уже собираясь выходить, повернулась.
— Лиза. Ты поешь, пока они горячие. А твои отчёты десять минут подождут.
Вернулись они через два с половиной часа — румяные, довольные, с набитыми каштанами карманами. Бабушка с внуком добрались почти до самой набережной Южного Буга, кормили уток и считали лодки на воде.
Макар рассказывал об их прогулке маме так быстро и сбивчиво, что из всего потока слов можно было разобрать только:
— Утка… бабушка… вода большая-большая…
Марина Анатольевна заглянула через Лизино плечо в экран ноутбука, где тянулись ровные строки цифр.
— Это всё ты сама считаешь?
— Да. Квартальная отчётность. До двадцатого нужно всё отправить.
Свекровь долго смотрела на экран.
Потом тихо произнесла, так и не поднимая глаз:
— Я бы, наверное, не смогла. И с ребёнком, и со всем этим одновременно.
Больше она ничего не сказала.
Но Лизе и этих слов оказалось достаточно.
Вечером Павел вернулся с завода и увидел на кухне картину, которую ещё совсем недавно невозможно было бы представить: его мать и жена спокойно пили чай из одинаковых чашек с маками, а Макар раскладывал на подоконнике каштаны в идеально ровный ряд.
— Этот маме, этот бабушке, этот папе, — серьёзно объяснял он. — А этот мой.
Марина Анатольевна поднялась, взяла сумку и уже у двери сказала сыну, не глядя на него:
— Завтра зайду в половине пятого. Мы с Макаром ещё не всех уток успели посмотреть.
Затем вдруг остановилась, достала телефон и повернулась к невестке:
— Лиза, ты лучше скажи, во сколько тебе удобно, чтобы я приходила. Я теперь заранее звонить буду.