На этот раз Валентина Николаевна в комнату не заходила. Она стояла в коридоре, наблюдая, как невестка укладывает вещи, и несколько раз пыталась объяснить, что её никто не выгоняет и что весь конфликт Ольга придумала сама. Но та не отвечала. Ей окончательно надоело доказывать очевидное: личные документы не перестают быть чужими только потому, что находятся на территории родственников.
— Стас, ну объясни ей хотя бы ты, какую глупость она совершает, — наконец не выдержала Валентина Николаевна.
— Мам, давай не сейчас.
— А когда тогда? Когда она начнёт всем рассказывать, будто мы здесь по её сумкам лазили?
Ольга застегнула молнию дорожной сумки.
— Я не намерена никому ничего рассказывать. Просто ухожу отсюда.
— Ну и уходи, раз тебе в нашем доме настолько плохо, — бросила свекровь и отправилась на кухню.
После этой сцены Стас ещё сильнее убедился, что через несколько дней ситуация сама собой разрешится. Ему представлялось, что жене достаточно нормально выспаться, успокоиться и перестать воспринимать тяжёлый характер его матери как нечто катастрофическое.
— Ты действительно собираешься уйти? — спросил он, когда Ольга окончательно застегнула сумку.
— Да, действительно.
— Из-за того, что вчера произошло?
— Не только из-за вчерашней ссоры.
— Оля, это же ненормально. Мы взрослые люди, можно всё обсудить.
— Мы уже не раз обсуждали.
— Ты просто сильно обиделась.
— Можешь считать именно так.
Стас нисколько не сомневался, что супруга вскоре вернётся. Уже вечером он написал ей сообщение: мать успокоилась, а он готов снова со всеми поговорить, как только Ольга перестанет сердиться.
Ольга лишь ответила, что ей требуется время.
В последующие дни супруги обменивались короткими сообщениями. Сначала Стас интересовался, когда жена приедет за оставшимися вещами, затем предлагал доставить всё самостоятельно. Ольга отклоняла эти предложения. Ей не хотелось превращать сбор имущества в очередной повод встречаться и спорить с Валентиной Николаевной. А сообщения Стаса по-прежнему звучали так, словно супруги просто повздорили, и теперь нужно немного переждать, пока эмоции улягутся.
— Я действительно не могу понять, чего ты добиваешься, — сказал он во время одного из телефонных разговоров. — Мы ведь изначально не планировали жить у моей матери постоянно.
— Я ничего не пытаюсь добиться.
— Тогда возвращайся, и будем дальше спокойно подыскивать жильё.
— В эту квартиру я больше не вернусь.
— Ладно, не возвращайся. Но зачем из-за этого жить отдельно от собственного мужа?
— Сейчас мне необходимо именно это.
Особенно раздражало Стаса слово «сейчас». Ему хотелось услышать конкретные сроки: два дня, неделю или, в крайнем случае, до подписания нового договора аренды. Но Ольга не могла назвать никакой даты. Проведя несколько вечеров вдали от квартиры свёкра и свекрови, она впервые осознала, насколько сильно устала от необходимости постоянно контролировать свои вещи: закрывать ноутбук, убирать подальше телефон, проверять содержимое папок и всё время думать о том, кто в следующую минуту может открыть дверь. Однако ещё сильнее её угнетало понимание, что Стас так и не осознал настоящую причину её ухода.
Спустя несколько дней муж прислал фотографии подходящей съёмной квартиры. Вариант оказался действительно удачным: отдельное жильё, приемлемая стоимость аренды, удобное расположение неподалёку от работы Ольги. Всего неделю назад она искренне обрадовалась бы тому, что поиски наконец завершились.
Стас позвонил практически сразу после просмотра.
— Ну вот и всё, Оля. Я договорился с хозяевами. Хоть через три дня можем переезжать.
— Хорошо.
— Что значит «хорошо»? Ты фотографии посмотрела? Нормальная ведь квартира?
— Да, вполне нормальная.
— Тогда я сейчас внесу залог.
Ольга ничего не ответила.
— Оль, ты слышишь?
— Стас, я туда не перееду.
— Это ещё почему?
— Потому что не хочу.
— Но ведь ты сама собиралась съехать от моих родителей!
— Да, собиралась.
— Так мы и съезжаем!
— Наши проблемы не исчезнут лишь оттого, что между нами и твоей матерью появится другой адрес.
— Оля, ну что ты опять начинаешь? Она туда даже приходить без предварительного звонка не станет.
— Стас, теперь уже неважно, будет она приходить или нет.
— Тогда объясни, что вообще происходит?
— Всё это время ты считал совершенно естественным, что подстраиваться должна именно я. Я просила тебя защитить всего одну простую границу: мои личные вещи нельзя трогать. Но даже в этом ты не сумел меня поддержать.
— Я ведь говорил с ней!
— Ты разговаривал с матерью только затем, чтобы потом вернуться и снова объяснить мне, почему права именно она.
— Оля, ты серьёзно готова разрушить наш брак из-за каких-то бытовых пустяков?
— Для тебя это пустяки. Для меня происходящее имеет совсем другое значение.
— И что теперь? Всё? Вот так просто всё закончится?
— Я не хочу переезжать подальше от твоих родителей лишь затем, чтобы при каждой следующей ссоре снова слышать, что мне необходимо потерпеть, потому что твоей матери так привычнее.