Стас ещё долго пытался доказать жене, что она соединяет совершенно разные обстоятельства. Он уверял, что в собственной квартире они будут устанавливать свои правила, что снять защёлку предложил исключительно ради семейного спокойствия, что мать действительно поступила неправильно, когда заглянула в документы, но теперь якобы всё осознала. Ольга слушала его почти без возражений.
Ей было тяжело осознавать, что их брак подходит к концу из-за обстоятельств, которые Стас упрямо продолжал называть незначительными. Но для самой Ольги дело уже давно перестало ограничиваться одной закрытой дверью, одной раскрытой папкой или одним неприятным разговором. Она поняла, каким образом муж будет поступать всякий раз, когда желания его матери начнут противоречить её собственным: сначала попросит жену не обижаться, затем начнёт убеждать, что спорить с матерью бесполезно, а в итоге предложит Ольге самой уступить, чтобы вокруг снова воцарился покой.
Через месяц Ольга и Стас приступили к оформлению развода.
Возвращаться жить к его родителям Ольга больше не стала. Оставшееся имущество она забрала позднее, заранее согласовав время, когда Стаса не будет дома. Вступать в очередные беседы с Валентиной Николаевной ей совершенно не хотелось. К тому моменту маленькую дверную защёлку уже демонтировали.
Стас так и продолжил жить с родителями. Во время редких разговоров, связанных с организационными вопросами, он по-прежнему повторял Ольге, что совершенно не понимает её поступка.
— Мы ведь уже нашли хорошую квартиру, — напомнил он однажды. — Могли просто переехать и забыть обо всём случившемся.
— Ты и сейчас уверен, что дело было исключительно в той комнате.
— А в чём же ещё? В том, что моя мать несколько раз вошла без стука?
Ольга не стала вновь повторять прежние объяснения. За последний месяц она сказала более чем достаточно.
Стас так и остался убеждён, что жена разрушила семью из-за незначительных бытовых разногласий. Для него вся история по-прежнему сводилась к закрытой двери, нескольким документам и крошечной металлической защёлке, которую ради семейного мира можно было просто снять…