Даша промолчала.
До конечной оставалось совсем немного.
Лая ещё не было слышно.
Но Даша заранее представляла его.
Десятки собачьих голосов.
Хриплых.
Звонких.
Испуганных.
Тоскливых.
Лёша некоторое время смотрел в окно.
Потом снова заговорил:
— Я Жулика тоже однажды отдал. Мне четырнадцать было. Мы переезжали, и отец сказал, что собаку в новую квартиру не возьмём. Я орал, плакал, даже на пол ложился. Ничего не помогло. Потом Жулика забрали какие-то люди. У них вроде была дача.
Он ненадолго умолк.
— До сих пор помню, как он смотрел на меня через заднее стекло их машины. Не лаял. Не скулил. Просто смотрел. Как будто спрашивал: «Ты ведь всё равно потом за мной придёшь?»
— А вы пришли?
Лёша медленно покачал головой.
— Нет. Мне было четырнадцать. Я ничего не мог изменить.
Они оба замолчали.
Автобус покачивался на неровной дороге, будто маленькая лодка на тихой воде.
Через некоторое время Лёша добавил:
— Сейчас мне тридцать два. А тот взгляд помню до сих пор. Иногда вижу где-нибудь похожую собаку и автоматически начинаю высматривать Жулика. Хотя прекрасно понимаю, что это невозможно.
Даша сглотнула.
В горле будто застрял тяжёлый колючий ком.
— То есть вы хотите сказать, что я потом пожалею?
— Нет. Я хочу сказать другое. Есть поступки, которые нельзя отменить. Вы можете отдать Компота. Это правда. Но вы уже не сможете отменить день, когда подняли его возле подъезда. Он стал вашим тогда, Даша. В тот момент, когда вы сначала ушли, а потом всё-таки вернулись.
Автобус подъехал к конечной.
Двери открылись.
В салон ворвался прохладный сентябрьский ветер, пахнущий полынью, пылью и мазутом.
Приют находился на другой стороне дороги.
Высокая бетонная ограда.
Металлические ворота.
За ними длинные невзрачные корпуса с маленькими окнами.
На вывеске было написано, что здесь расположен приют для бездомных животных «Четыре лапы», а приём животных осуществляется с понедельника по субботу.
Из-за забора доносился лай.
Сразу десятки голосов.
Громкие.
Сиплые.
Звонкие.
Жалобные.
Настоящий собачий хор.
Даша остановилась.
Компот тоже услышал собак.
Малыш моментально насторожился, поднял голову, расправил огромные уши и тихонько заскулил.
Лёша легко коснулся Дашиного локтя.
Не удерживал её.
Просто дал понять, что находится рядом.
— Подождите минуту. Давайте спокойно посчитаем. Самый обычный корм для щенка — примерно пятьсот рублей в месяц. Одной пачки должно хватить. Прививки — около двух тысяч, но их ведь не делают каждый месяц. Ошейник, поводок, миски — ещё примерно тысяча, зато покупаются один раз. То есть первый месяц получится где-то три с половиной тысячи. Дальше постоянные расходы — примерно пятьсот.
Даша посмотрела на него с удивлением.
— А вы почему всё это знаете?
— У меня в мастерской кот живёт. Рыжий. Тоже однажды пришёл, сел у двери и решил, что теперь будет жить со мной. Кот обходится ненамного дешевле. Пятьсот, Даша. Некоторые люди за кофе за месяц больше тратят.
В этот момент металлические ворота со скрипом открылись.
Из приюта вышла женщина в зелёном рабочем фартуке, держа в руке ведро.
Она бегло посмотрела сначала на Дашу, затем на сумку, из которой выглядывал щенок.
Будничным тоном спросила:
— Сдавать привезли?
Компот сразу прижался к Дашиному животу и попытался спрятать мордочку под полой куртки.
Даша посмотрела на женщину.
На её красные, потрескавшиеся руки.
На испачканный рабочий фартук.
На видневшиеся за воротами клетки.
На собачьи морды между металлическими прутьями.
И особенно на глаза, смотревшие оттуда.
— Нет, — сказала Даша.
Работница только пожала плечами, развернулась и ушла обратно.
Даша осталась стоять.
— Нет, — повторила она уже гораздо тише. — Нет.
Она поднялась с бордюра.
Компот крепко зацепился лапами за её куртку.
Даша повернулась к Лёше:
— Мне домой надо.
Он кивнул.
— Надо.
— Следующий автобус будет минут через тридцать пять. Тут конечная, они разворачиваются и едут обратно.
— Я посижу с вами. Мне всё равно примерно сюда было нужно. Моя мастерская недалеко, ехал за мебельной фурнитурой. На базе рядом хорошие ручки продаются.
Даша невольно улыбнулась.
Странно устроен мир.
Человек едет покупать обычные мебельные ручки.
А по дороге совершенно случайно оказывается в центре чужой судьбы.
И почему-то не проходит мимо.
Они сели на остановке.
Скамейка была холодной, металлической, покрытой местами облупившейся голубой краской.
Компот высунул голову из сумки, положил подбородок на край и внимательно осмотрелся.
Картина вокруг была довольно мрачной.
Пустырь.
Бетонная стена.
Потрескавшийся асфальт.
Но самого Компота всё, кажется, устраивало.
Даша повернулась к случайному попутчику.
— Лёша, а зачем вы вообще всё это делаете? Сидите тут, рассказываете мне про Жулика, подсчитываете мои расходы. Вы меня первый раз видите. Может, я через пять минут снова передумаю.