Лёша спокойно ответил:
— Не передумаете. Вы уже повезли Компота домой. Просто пока ещё не доехали.
Даша опустила взгляд.
Компот посмотрел ей прямо в глаза и тут же лизнул ладонь.
Кожа стала тёплой и влажной.
Лёша продолжил:
— А если про меня спрашиваете… Я ведь уже сказал. Когда мне было четырнадцать, я ничего не мог изменить. Теперь мне тридцать два. И сейчас возле меня человек, который может решить сам. Я вижу, что вы хотите оставить щенка. Вам просто страшно.
Наконец показался автобус.
Тот же самый маршрут, только теперь в противоположную сторону.
За окнами город словно прокручивался назад.
Промышленные здания.
Гаражи.
Серые многоэтажки.
Рынок.
Мост.
Знакомые дворы.
Даша и Лёша снова сели рядом.
Сумка лежала у неё на коленях.
Через некоторое время Даша вдруг вспомнила:
— Лёша, вам же раньше выходить.
— Я вас до дома довезу. Фурнитура от меня не убежит. Она железная, ей торопиться некуда.
Даша не стала спорить.
Почему-то с этим человеком вообще не хотелось ни спорить, ни что-то доказывать.
С ним можно было разговаривать.
Можно было молчать.
А вот оправдываться совершенно не хотелось.
Пожилая женщина, сидевшая напротив, заметила торчащую из сумки мордочку и улыбнулась.
Она наклонилась ближе.
— Ой, какой хорошенький! Ваш?
Даша почти автоматически хотела ответить «нет».
Но остановилась.
— Да. Мой. Компот.
Женщина удивлённо рассмеялась.
— Компот? Вот это имя! А сам какой ласковый! И глаза-то какие большие!
Словно подтверждая сказанное, щенок вытянул шею и лизнул женщину за палец.
Лёша ничего не произнёс.
Он смотрел в окно.
И только едва заметная улыбка появилась на его лице.
Не за себя.
За Дашу.
На нужной остановке они вышли вместе.
Улица была тихой, обычной дворовой.
Тополя уже начали ронять первые жёлтые листья.
Из открытого окна одного из домов пахло домашней едой.
Где-то во дворе ребёнок громко крикнул:
— Мааам! Я на качели хочу!
Компот моментально оживился.
Хвост быстро завилял.
Он узнал место.
Даша указала на крыльцо с тремя ступеньками и металлическими перилами.
— Вот здесь он и сидел. Три дня назад.
Они остановились возле подъезда.
Даша — со старой спортивной сумкой.
Лёша — с рюкзаком через плечо.
И между ними Компот.
Лопоухий, с одним рыжим ухом и блестящим носом, похожим на мокрую чёрную пуговицу.
— Спасибо, — тихо произнесла Даша.
Хотелось сказать намного больше.
Рассказать, что за одну автобусную поездку совершенно незнакомый человек сделал для неё больше, чем Мишка за последние полгода.
Что почти каждое Лёшино слово прозвучало именно в ту секунду, когда было особенно нужно.
Что история о Жулике теперь наверняка останется у неё в памяти на долгие годы.
Но наружу вырвалось только одно слово.
Лёша достал из кармана небольшой блокнот.
К нему на резинке был прикреплён короткий карандаш.
Он вырвал лист, написал несколько цифр и передал Даше.
— Это мой телефон. Если что-нибудь понадобится, звоните. Могу ветеринара посоветовать. Могу помочь с хозяйкой поговорить. Да и вообще… если захочется просто поговорить, тоже звоните.
Даша взяла листок.
Бумага оказалась шероховатой и немного пахла деревом.
Наверное, рабочий блокнот из столярной мастерской.
Только сейчас она внимательно посмотрела на руки Лёши.
Мозоли.
Несколько маленьких порезов.
Обычные руки человека, который много работает инструментами.
И, как выяснилось, умеет очень осторожно гладить чужого щенка.
Даша всё ещё сомневалась.
— А если Людмила Петровна всё-таки скажет, что нельзя?
Лёша улыбнулся.
— Тогда звоните. С пенсионерками я общий язык находить умею. У меня мать почти такая же. Строгая. Ковры проверяет, пыль на подоконниках ищет. Но если правильно попросить, она не только котёнка оставить разрешит, а ещё и ежа домой притащит.
Даша вдруг рассмеялась.
Не вежливо.
Не сдержанно.
А по-настоящему, запрокинув голову.
Компот даже тявкнул от неожиданности.
Лёша попрощался и направился прочь.
На углу остановился, обернулся и махнул рукой.
Серая куртка.
Рюкзак.
Чуть сутулая фигура.
Даша ещё несколько секунд стояла на месте.
Потом вошла в подъезд.
Поднялась на третий этаж.
Открыла дверь.
В квартире пахло линолеумом и подгоревшими макаронами.
Утром Даша поставила их на плиту и вовремя не выключила газ.
Кастрюля почернела.
Макароны намертво прилипли к дну.
Даша тяжело вздохнула, отнесла кастрюлю в раковину и открыла окно.
Тем временем Компот вылез из сумки.
Несколько секунд внимательно осматривался.
Потом понял, куда попал.
И со всех лап побежал на кухню к миске.
Фырк.
Чавк.
Снова фырк.
Компот пил воду, громко сопя и причмокивая, будто внутри у него работал маленький мотор.
Даша остановилась в дверях кухни и смотрела на него.
И вдруг почувствовала, как тугой узел, который с самого утра стягивал всё внутри, понемногу начинает распускаться.
Медленно.
Не сразу.
Словно кто-то осторожно вытягивал из него нить за нитью.
Она достала телефон.
Набрала номер.
— Алло? Мам?
С другого конца сразу послышался встревоженный голос:
— Дашка! А чего сама