— У меня точно такой же рабочий день! — Лена с силой ударила ладонью по столешнице. — Просто ты почему-то решил, что моё время ничего не стоит по сравнению с твоим!
Теперь Олег уже откровенно злился.
Он снял наручные часы, бросил их возле хлебницы и тяжело опустился на стул.
— Давай прекратим эту истерику. Мама болеет. Ей необходим постоянный уход.
— Разве я утверждаю обратное?
— Тогда что тебя не устраивает?
— То, что у этой женщины есть двое взрослых детей! А бесплатную круглосуточную прислугу вы почему-то решили сделать из невестки!
— Ты вообще-то моя жена.
— И что из этого следует?
— То и следует! Ты стала частью нашей семьи. Заботиться о родителях мужа — совершенно естественно!
Несколько мгновений Лена молча смотрела на Олега.
Наконец он произнёс вслух то, что раньше предпочитал осторожно завуалировать.
— Помощь родителям — действительно нормальная вещь, — ответила она. — Именно помощь. Время от времени. Особенно если люди относятся друг к другу с уважением. Но ежедневно убирать за женщиной, которая при каждой возможности оскорбляет и унижает меня, пока её собственные дети занимаются своими делами, — совершенно другое!
— Ты опять всё преувеличиваешь.
— Ничего подобного! Сегодня я дважды мыла один и тот же пол! Сначала потому, что он действительно нуждался в уборке. А потом потому, что твоя мать специально перевернула тарелку с кашей! Ты понимаешь, что значит «специально»?!
— С чего ты решила, что нарочно? Вдруг у неё просто рука дрогнула?
Лена застыла на месте.
— Перед этим она посмотрела мне прямо в глаза!
— Ну… Возможно, ты неправильно поняла.
Эти слова ранили сильнее, чем любое открытое оскорбление.
За шесть лет совместной жизни Олег неоднократно демонстрировал удивительную способность объяснять любые конфликты так, как было выгодно лично ему.
Если Лена жаловалась на свекровь, значит, наверняка неправильно истолковала её слова.
Если Зоя Михайловна откровенно грубила, следовало просто учитывать особенности её характера.
Если Светлана отказывалась приезжать к матери, значит, у неё имелись уважительные обстоятельства.
И только у самой Лены никаких обстоятельств почему-то быть не могло.
От неё ожидали, что она всегда окажется свободной, здоровой, терпеливой и готовой помочь.
— Я прекрасно поняла, что произошло, — твёрдо произнесла Лена. — И больше к ней не поеду.
— Поедешь, — уверенно заявил Олег.
Она невольно усмехнулась.
— Нет.
— Лен, перестань устраивать спектакль. Завтра маме необходимо сделать укол в семь вечера.
— Вот и сделаешь.
— Я не умею!
— Научишься. Я ведь тоже когда-то не умела.
— У меня завтра совещание до половины седьмого!
— Тогда пусть приезжает Светлана.
— У Светы ребёнок!
— Олег, её сыну шестнадцать лет! Он давно не грудничок!
— У сестры своя семья!
— А у меня, получается, семьи нет?!
Олег резко вскочил со стула.
— Ты сейчас намеренно всё выворачиваешь наизнанку!
— Нет. Просто впервые отказываюсь быть человеком, на которого удобно свалить всё остальное.
Муж принялся нервно ходить по кухне, затем остановился возле окна.
Лена прекрасно понимала причину его раздражения.
Проблема заключалась даже не в здоровье матери.
Олег вдруг осознал, что завтра действительно придётся самому договариваться со Светланой, выслушивать её оправдания, составлять график и, возможно, менять собственные планы.
Придётся ездить в аптеку, покупать продукты, готовить, убирать и выполнять множество неприятных мелких обязанностей.
Именно от этого за последние полгода он успел настолько успешно отвыкнуть.
— Ты хоть представляешь, что произойдёт, если перестанешь ездить? — спросил Олег.
— Прекрасно представляю.
— Мы со Светкой снова начнём ругаться!
— Это уже ваши проблемы.
— Мама останется совсем одна!
— Значит, организуйте нормальный уход. Составьте расписание. Или наймите сиделку.
— На какие, интересно, средства?
— На ваши. Ты её сын. Светлана — дочь.
Олег резко обернулся.
— Ты сама-то понимаешь, что говоришь?! У нас общий семейный бюджет!
— Наш с тобой бюджет действительно общий. Но я не собираюсь отдавать половину собственной зарплаты на сиделку лишь потому, что тебе лень заниматься матерью!
— Так ты теперь ещё и каждую копейку подсчитывать начала?!
— А разве у нас деньги бесконечные? Ипотека никуда не делась! Машина уже третий месяц стоит в ремонте! Я себе даже зимние сапоги не покупаю, потому что приходится экономить! Зато за последние шесть месяцев на твою мать из собственных средств потратила больше двадцати тысяч! Только лекарства, продукты и такси!
— Но это же мама! — раздражённо воскликнул Олег.
— Твоя мама.
Он с силой хлопнул ладонью по столешнице.
Чашка подскочила, а лежавшая рядом чайная ложка звякнула о её край.
— Да сколько можно повторять одно и то же?! «Твоя мама», «твоя мама»! Ты мне жена или посторонняя женщина?! Раз она моя мать, значит, и твоя тоже!