Рубашку Иван гладил два раза. С первого раза получилось неудачно — на спине осталась складка, будто на ткани несколько часов кто-то просидел. Он долил в утюг воды, подождал, пока пойдёт пар, и снова медленно прошёлся по рубашке — от самого воротника до нижнего края.
На плите тихо тикали часы. Половина двенадцатого ночи.
Завтра ровно в десять у него было собеседование, к которому он шёл последние четыре месяца. Сто двадцать дней бесконечных резюме, вежливых отказов и молчания, которое порой было гораздо тяжелее любого прямого «нет». Компании требовался системный администратор — достойная зарплата, официальное оформление, нормальный график, а главное, это была именно та работа, которую Иван действительно умел делать хорошо.
На банковской карте оставалось четыреста тридцать гривен. Квартиру нужно было оплачивать через шесть дней. Хозяйка уже дважды предупреждала, что собирается повысить аренду, потому что «сделала ремонт и поставила новые окна», хотя окна в этой однокомнатной квартире стояли ещё с девяностых, а закрыть их можно было только хорошенько надавив коленом.
Экран телефона вспыхнул. Звонила мама.
— Ваня, ты ужинал?
— Да, мам, ужинал.
— А что ел?
Он посмотрел на пустую сковородку в раковине, на которой ещё час назад лежали три жареных яйца.
— Курицу с гречкой. Мам, я нормально питаюсь, правда.
— А на работе как?
На этом месте Иван всегда делал паузу примерно на полсекунды дольше, чем следовало.
— Да всё как обычно. Дел полно.
— Ну и хорошо. Ты только там не перерабатывай.
Он завершил разговор и ещё долго смотрел на экран, пока тот окончательно не погас. Мама, жившая в селе, была уверена, что её сын уже второй год трудится в серьёзной компании. Рассказать ей правду означало услышать в трубке тот особенный голос, которым она разговаривала только тогда, когда случалось что-нибудь плохое. Иван решил, что признается после того, как устроится. Тогда всё это можно будет рассказать как забавную историю, а не как настоящую беду.
Будильник он выставил на семь утра. Телефон положил на подоконник, даже не проверив, сколько там осталось заряда.
Проснулся он от того, что за окном кто-то настойчиво нажимал на автомобильный сигнал. Комната была заполнена сероватым светом. Только это был уже не ранний рассвет — скорее полноценный день.
Иван схватил телефон.
Экран не загорелся.
Он метнулся к часам на плите.
Без восьми девять.
После этого всё происходило с такой скоростью, на которую Иван раньше себя просто не считал способным. Рубашка. Брюки. Сверху свитер — чтобы скрыть едва заметное пятно от шариковой ручки на манжете. Ботинки. Ключи. Дверь.
Он выскочил из подъезда и в ту же секунду едва не оказался на асфальте.
Ночью прошёл дождь, а под утро кленовые и каштановые листья, которые дворник так и не успел убрать, размокли и покрыли плитку сплошным скользким ковром. Иван успел ухватиться за перила, удержал равновесие, мысленно выругался в адрес коммунальщиков и двинулся дальше — быстро, но мелкими шагами, расставив руки в стороны, будто впервые вышел на лёд.
Конец октября. Семь градусов тепла, туман почти до третьего этажа, мокрые ветви деревьев, с которых одна за другой падали тяжёлые капли. Маршрутка в центр должна была подъехать примерно через четыре минуты. Если Иван успевал — в половине десятого он уже был бы на месте. Если нет — всё пропало.
Теперь он жалел, что сразу не заказал такси. В такой день можно было хотя бы раз перестать считать последние деньги. Но сейчас машина всё равно уже не успела бы.
До поворота на остановку оставалось метров сорок.
«Успеваю», — подумал Иван, и от этой мысли внутри наконец стало немного легче.
А затем он услышал крик.
Женский голос — высокий, сорванный, почти переходящий в визг:
— Мурчик! Мурчик, не надо!
Иван остановился.
Он даже не успел решить, стоит ли вмешиваться, есть ли у него вообще время и касается ли это его хоть каким-то образом. Ноги остановились сами. Иногда человек просто слышит в чужом голосе настоящий страх и уже не может пройти дальше.
Он оглянулся.
Никого.
Тогда поднял голову и медленно повёл взглядом по серому девятиэтажному дому — четвёртый этаж, пятый, шестой.
На шестом этаже было распахнуто окно. Из него почти наполовину высунулась женщина, а из рамы наружу торчала сорванная москитная сетка.
И в этот момент что-то большое и рыжее уже летело вниз.
Иван даже не понял, что именно происходит. Тело среагировало быстрее мыслей — он инстинктивно прикрыл руками голову.
Удар пришёлся по предплечьям и затылку. Ноги моментально разъехались на мокрой листве, и Иван рухнул на бок, сильно приложившись плечом о бордюр.
Последнее, что он успел увидеть, — мокрую плитку прямо перед глазами, прилипший к ней жёлтый кленовый лист и рыжую пушистую спину, которая резко шарахнулась в сторону и замерла.
— Только не поднимайтесь. Вы меня слышите? Лежите спокойно.
Иван открыл глаза.
Над ним склонилась молодая женщина лет двадцати семи. Волосы кое-как собраны, кофта накинута нараспашку, а на ногах — один кроссовок и один домашний тапок. Видимо, выбежала из квартиры в том, в чём была.
Чуть поодаль сидел крупный рыжий кот и смотрел на Ивана огромными зелёными глазами с таким выражением, словно это Иван только что свалился на него с шестого этажа, а вовсе не наоборот.
— Что… — Иван попытался приподняться.
— На вас упал мой кот, — сказала женщина дрожащим голосом. — Я вызвала скорую. Там сказали ждать, потому что все бригады сейчас на выездах, в районе что-то серьёзное произошло. Вы главное резко не двигайтесь.
— Кот?
— Мурчик. Он забрался на москитную сетку, а она… — Женщина провела ладонью по лицу. — Я дважды просила хозяина квартиры её заменить. Дважды.
Иван осторожно потрогал затылок. Под пальцами уже наливалась шишка размером примерно с половину куриного яйца. В голове стучало так, словно кто-то изнутри размеренно орудовал молотком.
— Он жив? — спросил Иван.
Женщина несколько раз моргнула.
— Кто?
— Кот ваш. Он живой?
Она посмотрела на него так, будто он сейчас задал совершенно невероятный вопрос.
— Живой. Он же на вас упал, поэтому и остался жив. — И тут же торопливо добавила: — Ой, простите, я совсем не это хотела сказать…
— Ничего. — Иван всё-таки сел, и окружающий мир на секунду поплыл в сторону. — А сколько он весит?
— Семь с половиной килограммов.
— Заметно.
Женщина робко улыбнулась.
И только сейчас Иван увидел, что по её щекам ещё текут слёзы.
— Меня Дарина зовут. Давайте пойдём ко мне. Я вам чай сделаю, лёд приложим. Вам сейчас вообще нельзя никуда идти, понимаете?
— Иван. — Он поднялся, держась рукой за перила, и почувствовал, что ноги стали будто ватными. — Дарина, простите, мне нужно ехать. У меня в десять собеседование.
— Какое ещё собеседование? У вас на затылке шишка размером с кулак!
— Очень важное собеседование.
Он поправил свитер, стряхнул с колена мокрые листья и двинулся в сторону остановки. Сзади Дарина продолжала что-то говорить — о травмпункте, о скорой, о том, что никогда себе этого не простит, — но слова уже растворялись в густом тумане.
На холодном воздухе голова немного прояснилась.
Сначала Иван не понял, почему возле остановки собралось столько людей.
Сине-красные вспышки пробивались сквозь туман ещё из-за угла. Он подошёл ближе и увидел две машины скорой помощи, полицейских, спасателей и толпу, которую не подпускали дальше натянутой жёлтой ленты.
Маршрутка стояла поперёк дороги. Один её бок был буквально разорван. Рядом застыл бетонный миксер с сильно смятой и вывернутой кабиной.
— На скорости влетел, — рассказывал кому-то по телефону мужчина в рабочей куртке. — На мокрой дороге не удержал машину. Маршрутка только от остановки отъехала…
Иван посмотрел на номер.
Тот самый маршрут, которым он когда-то каждое утро ездил на свою прежнюю работу.
Тот самый автобус, к которому он бежал всего несколько минут назад.
Он замер и начал считать в уме.
Если бы не остановился, услышав женский крик, то добежал бы до остановки как раз вовремя. Сел бы, как обычно, ближе к задней двери — туда, где теперь вообще отсутствовала часть стены.
Шишка на затылке внезапно показалась Ивану лучшим событием, которое случалось с ним за последние четыре месяца.
В кармане завибрировал телефон.
Он неожиданно включился сам, немного нагревшись от тела.
Три процента заряда.
— Иван Петрович? Вы записаны на десять часов. Вы приедете? Просто после вас у нас ещё двое кандидатов, а потом директор уезжает.
— Приеду! — так громко ответил Иван, что стоящие рядом люди обернулись. — Обязательно буду.
Такси пришлось ждать двадцать три минуты.
Диспетчер приятным голосом заверила, что отправляет самую ближайшую машину и одного из лучших водителей. Водитель действительно попался неплохой — он честно старался довезти Ивана как можно быстрее. Но на Воздухофлотском они окончательно застряли, и минут через десять мужчина за рулём беспомощно развёл руками.
— Сынок, тут половина города стоит. Сегодня авария за аварией, погода такая. Если хочешь, иди пешком. Может, пешком даже быстрее получится.
До офиса Иван добрался без двадцати двенадцать.
Мокрый, с больным плечом и в свитере, под которым выглаженная ночью рубашка уже насквозь прилипла к спине.
Секретарь посмотрела на него с вежливым, совершенно безучастным выражением.
— К сожалению, на сегодня собеседования уже завершены. Кандидата на эту должность утвердили. Другие заявки больше не рассматриваются.
— А можно хотя бы… — начал Иван.
— К сожалению, нет.
Он вышел на улицу и сел прямо на мокрую ступеньку у входа.
Просидел так минут пять с каким-то нелепым ощущением, будто сейчас офисная дверь всё-таки откроется, кто-нибудь выйдет и скажет, что произошла ошибка и его ждут.
Но дверь не открывалась.
Иван начал считать, на сколько дней ему хватит оставшихся четырёхсот тридцати гривен и сколько можно получить в ломбарде за ноутбук, если совсем прижмёт.
А потом неожиданно вспомнил рыжего кота, который сидел на мокрой плитке и смотрел на него огромными зелёными глазами.
И почему-то улыбнулся.
— Иван?
Он поднял голову.
Перед ним стояла Дарина.
Теперь уже в пальто, с зонтом, аккуратно причёсанная и, что особенно бросилось Ивану в глаза, в двух одинаковых ботинках.
— Это правда вы? — Она приблизилась. — А что вы здесь делаете?
— Вот… На собеседование был записан. Только опоздал.
Дарина медленно опустила зонт.
— Подождите. Так это вы к нам были записаны?
— К вам?
— Я здесь работаю. Менеджером по подбору персонала. — Она смотрела на Ивана так, будто пыталась понять, не разыгрывает ли кто-то их обоих. — И именно я сегодня должна была проводить это собеседование. Но утром у меня из окна выпал кот, и вместо работы я повезла его к специалисту. Попросила папу меня заменить.
— А ваш папа…
— Директор компании.
Иван молча посмотрел на неё снизу вверх.
Сказать ему было нечего.
Слов просто не нашлось.
— Идёмте со мной, — сказала Дарина. — И пожалуйста, даже не пытайтесь спорить. Я сегодня уже сбросила вам кота на голову, так что хотя бы один день имею право вами командовать.
Иван сидел в коридоре и слышал, как за закрытой дверью Дарина разговаривает с кем-то по телефону. Сначала тихо и спокойно, затем всё громче и настойчивее, а под конец неожиданно рассмеялась.
Через несколько минут дверь распахнулась.
— Всё хорошо. Папа ещё вчера посмотрел ваше резюме и сказал, что особенно хотел поговорить именно с вами. Место ваше. А того человека, которого успели принять, переведут во второй офис. Там всё равно уже давно нужен ещё один сотрудник.
Иван поднялся.
В голове тут же снова загудело, и ему пришлось схватиться рукой за дверной косяк.
— Дарина.
— Что?
— Мне нужно кое-что рассказать вам о вашем коте.
Вечером они сидели на кухне её квартиры на шестом этаже и пили горячий чай с малиновым вареньем.
Иван долго отказывался заходить, но Дарина всё-таки настояла. По дороге он забежал в магазин и купил медовик — самый большой из тех, что стояли на витрине.
Мурчик лежал на табурете возле батареи, поджав под себя лапы, и время от времени приподнимал голову, когда разговор становился особенно громким.
— Значит, если бы вы тогда не остановились… — тихо произнесла Дарина.
— Получается, так.
— Но почему вы вообще остановились? Вы ведь и так опаздывали.
Иван немного подумал.
— Вы так кричали, что пройти мимо было невозможно.
Дарина долго молчала, медленно вращая чашку в руках.
— Он от бабушки остался, — наконец сказала она. — Мурчик. Бабушки не стало три года назад, а он остался со мной. Я тогда думала, что это я его забрала к себе. А потом поняла, что, похоже, всё было наоборот. Это он меня забрал.
Она поднялась из-за стола, подошла к окну и снова проверила защёлку.
Уже третий раз за вечер.
— Знаете, — сказал Иван, — после такого дня я вам, наверное, теперь до конца жизни обязан. И вам, и ему.
— Ничего вы нам не обязаны.
— Тогда придётся жениться. Другого способа расплатиться я не вижу.
Мурчик поднял голову и очень внимательно посмотрел на Ивана, словно наконец услышал в разговоре что-то действительно достойное его внимания.
Дарина рассмеялась и сказала, что обязательно подумает над таким заманчивым предложением.
Думала она недолго.
На свадьбу мама приехала в новом платке и почти всю дорогу от автостанции рассказывала водителю такси, что её сын работает в очень серьёзной и уважаемой компании.
Иван не стал уточнять, что правдой это стало только в прошлом месяце.
А Мурчик после того случая больше ни разу не забирался на подоконник.
Он устраивался возле тёплой батареи, смотрел на окно с безопасного расстояния и, судя по всему, был совершенно уверен, что главное дело своей жизни уже выполнил.