— Может, помочь отнести коробку вниз?
— Сама разберусь! Такси закажу! — выкрикнула свекровь, направляясь к выходу. — Только не воображай, будто сумела меня опозорить! Я забрала принадлежащее мне! Моё, понимаешь?!
— Разумеется, Галина Петровна. Теперь всё ваше.
Входная дверь с грохотом захлопнулась.
Марина осталась стоять посреди прихожей.
Квартира неожиданно показалась огромной и непривычно тихой.
Она вернулась на кухню, поставила чайник и достала свою старую кружку. У неё давно была повреждена ручка, но Марина всё равно любила эту чашку: купила ещё в студенческие годы на первые самостоятельно заработанные деньги.
С горячим чаем она присела к столу.
И только теперь расплакалась.
Плакала громко, без попыток сдерживаться, почти захлёбываясь слезами.
Минут пять из неё выходило всё, что она так долго держала внутри.
Потом Марина умыла лицо холодной водой, вернулась к швейной машине и спокойно закончила заказ, который откладывала с самого утра.
Нина Сергеевна, пожилая соседка с четвёртого этажа, оказалась невольной свидетельницей всей истории.
Она видела, как днём к Марине поднималась солидная женщина с папкой под мышкой.
А немного позднее та же женщина спускалась по лестнице, пытаясь одновременно справиться с огромной коробкой и несколькими пакетами.
На площадке Галина Петровна громко разговаривала по телефону:
— Немедленно приезжай! Я одна всё это до машины не дотащу!
На следующее утро Нина Сергеевна постучалась к Марине.
В руках она держала тарелку с домашними ватрушками.
— Мариночка, прости старую любопытную женщину, — начала соседка, едва войдя. — Но я вчера такое наблюдала, что всю ночь голову ломала. Что у тебя произошло?
— Ничего особенного, — ответила Марина. — Бывшая свекровь попросила вернуть свадебные подарки. Я вернула.
— Свадебные?! — ахнула Нина Сергеевна. — Да сколько же после свадьбы прошло?
— Восемь лет. А после развода — всего месяц.
Соседка опустилась на кухонный табурет и положила ладони на колени.
— Господи… А ты как же? Неужели ничего ей не сказала?
Марина пожала плечами.
— А что тут говорить?
— Да ты же для неё столько делала! Я сама помню, как зимой, в январскую гололедицу, ты везла её в больницу. Ещё с тяжёлыми сумками по двору шла. Я тогда из окна тебя видела.
— Было такое.
— И после всего этого она явилась за посудой? А ты промолчала?
— Промолчала, — тихо подтвердила Марина. — Знаете, Нина Сергеевна, мне много лет казалось, что если постоянно уступать, помогать и никого не обижать, то тебя обязательно полюбят.
Она ненадолго задумалась.
— А оказалось, когда слишком долго молчишь, некоторые люди начинают воспринимать тебя не как человека, а как список расходов.
— Не поняла. Какой ещё список?
— Самый настоящий. Сервиз, пылесос, конверт с деньгами, золотое кольцо. Каждый пункт отдельно.
Нина Сергеевна тяжело вздохнула и отломила кусочек ватрушки.
Некоторое время обе молчали.
Потом соседка осторожно спросила:
— А тебе самой хоть что-нибудь осталось?
Марина огляделась.
У окна стояла старинная бабушкина швейная машинка. Тяжёлая, чёрная, с красивым золотистым орнаментом.
На столе лежала папка с собственными эскизами.
Рядом находились ноутбук и коробочка с пуговицами.
На кухне остались три кастрюли, приобретённые на её зарплату, и фотография мамы.
Всё было простым, привычным и по-настоящему её.
— Остались мои руки, — ответила Марина. — Бабушкина машинка, профессия и возможность самостоятельно зарабатывать. А ещё я вернула девичью фамилию.
Она улыбнулась.
— Думаю, для новой жизни этого вполне достаточно.
Через три дня на экране телефона появилось имя Олега.
Марина не сразу ответила. Несколько секунд смотрела на входящий вызов, вспоминая, сколько раз раньше ждала его звонков.
Затем всё-таки приняла вызов.
— Привет, Марин, — хрипловато произнёс бывший муж. — Нам нужно кое-что обсудить.
— Я слушаю.
— Ты только пойми… Я совершенно не знал, что мама к тебе собирается. Честное слово, не представлял, что она устроит.
— А о чём ты ей рассказывал?
— Ну… — Олег замялся. — Я говорил, как тяжело мне сейчас приходится. Что снимаю комнату, живу практически без ничего. Всё приходится начинать заново.
— Олег, ты не с нуля начинаешь. Ты начинаешь с последствий собственного решения уйти из семьи.
— Только давай без этого!
— Я и не собираюсь выяснять отношения. Для меня они уже закончились.
Марина переложила телефон в другую руку.
— Лучше ответь: кто рассказал твоей матери, будто я забрала у тебя всё имущество?
На другом конце воцарилось молчание.
Оно продолжалось настолько долго, что Марина успела пройти через комнату и остановиться возле окна.
— Алла, — наконец признался Олег. — Моя сестра. Это она матери наговорила.
— Интересно, зачем?
— Понимаешь, мама стала требовать у неё деньги обратно.
— Какие деньги?
— Те, что два года назад давала Алле и Сергею на автомобиль. Там была приличная сумма. Мама в последнее время постоянно об этом вспоминала. Чуть ли не каждую неделю спрашивала, когда вернут.