Прощение

Оксана осторожно уложила Матвея на кровать, сняла ботиночки и укрыла одеялом. Мальчик почти мгновенно заснул.

Она присела рядом и медленно провела ладонью по знакомому покрывалу.

Когда-то мама купила его на рынке перед началом учебного года. Тогда Оксана ещё недовольно ворчала, что расцветка слишком детская.

Теперь она отдала бы всё на свете, лишь бы хоть раз снова услышать мамин голос.

Позади негромко скрипнула половица.

— Одеяла хватит? — раздался голос отца.

— Да, спасибо.

Он немного помолчал.

— Хороший у тебя мальчишка.

— Спасибо, папа.

— На тебя, правда, не очень похож.

— Зато брови у него твои, — неожиданно заметила Оксана.

Михаил Петрович хмыкнул.

— Может, и мои.

Он уже собирался выйти, когда дочь негромко произнесла:

— Папа, я не знаю, имею ли право здесь оставаться. Если ты не хочешь, завтра я обязательно что-нибудь придумаю. Просто сегодня нам действительно больше некуда было пойти.

Старик долго смотрел на неё, ничего не отвечая.

— Завтра всё обсудим. А сейчас отдыхай.

После этих слов он прикрыл дверь.

Но Оксана никак не могла уснуть. За окном завывал ветер, из коридора доносилось размеренное тиканье часов. Рядом спокойно сопел Матвей.

Около одиннадцати вечера она вышла на кухню, чтобы выпить воды.

Отец сидел за столом. Перед ним лежала небольшая деревянная игрушка. Заметив дочь, он поспешно прикрыл её газетой.

— Почему не спишь?

— Захотелось попить.

Оксана наполнила стакан водой, а потом заметила на подоконнике несколько маленьких колёсиков, выточенных из дерева.

— Пап, ты всё ещё делаешь деревянные игрушки?

— Иногда. Надо же чем-то руки занимать.

— А кому ты их мастеришь?

— Да просто так.

Расспрашивать дальше она не решилась.

На следующее утро Матвей проснулся раньше всех и сразу помчался на кухню.

— Дедушка! А вы сделаете мне машинку?

Михаил Петрович как раз пил утренний чай.

— Какую ещё машинку?

— Большую-пребольшую! И чтобы колёса по-настоящему крутились!

Старик задумчиво почесал затылок.

— Может, что-нибудь подходящее найдётся.

Он отправился в сарай, а спустя некоторое время вернулся, держа в руках небольшой деревянный грузовичок.

Игрушка была тщательно отшлифована, покрашена в красивый зелёный цвет, а её чёрные колёса действительно свободно вращались.

Матвей едва не подпрыгнул от восторга.

— Ух ты! Это правда мне?!

— Тебе, конечно.

— А вы его сегодня сделали?

— Нет, — негромко ответил дедушка. — Уже давно смастерил.

— А почему тогда никто не играл?

Михаил Петрович опустил взгляд.

— Ждал, когда настоящий хозяин за ним приедет.

Оксана стояла в дверном проёме и слышала каждое слово.

Неожиданно у неё перехватило дыхание.

Прошло три дня.

Оксана помогала отцу с домашними делами, готовила обеды, наводила порядок. Матвей же почти не отходил от дедушки.

То просил показать разные инструменты, то помогал кормить кур, то бегал следом по огороду.

Поначалу Михаил Петрович ворчал, что мальчишка только путается под ногами и мешает заниматься делами.

Но уже на второй день принёс из сарая небольшой детский молоточек, а на третий научил внука аккуратно забивать гвоздики в деревянную дощечку.

По вечерам они устраивались на крыльце. Матвей без умолку рассказывал о детском садике, любимых игрушках и маминой работе.

Дедушка слушал с такой сосредоточенностью, словно на свете не существовало ничего интереснее этих детских историй.

А вот с собственной дочерью он по-прежнему разговаривал мало.

Спрашивал, не нужно ли сходить за покупками, хватает ли дров, достаточно ли тепло в доме.

О событиях семилетней давности он даже не заговаривал.

Оксане казалось, будто между ними всё ещё сохраняется какая-то невидимая преграда.

Однажды отец повёл Матвея к соседу, чтобы мальчик показал ему свою новую деревянную машинку.

Воспользовавшись свободным временем, Оксана решила прибраться в отцовской комнате.

На шкафу стояла старая коробка из картона. Она потянулась за ней, собираясь протереть пыль, но коробка неожиданно выскользнула из рук.

Крышка отлетела в сторону и упала на пол.

По комнате разлетелись старые фотографии, открытки и несколько конвертов, пожелтевших от времени.

Оксана присела на корточки и начала собирать рассыпавшиеся вещи.

Вдруг её взгляд остановился на собственном имени.

На одном конверте знакомым отцовским почерком было выведено: «Оксаночке. Ко дню рождения».

Она осторожно раскрыла конверт и вынула сложенный лист бумаги.

«Доченька, сегодня тебе исполняется двадцать шесть. Не знаю, вспоминаешь ли ты обо мне. Несколько раз собирался позвонить, но так и не набрался смелости. Купил тебе цветы, такие же, какие раньше дарил твоей маме. Поставил букет на стол. Глупый я старик, правда? Ты уже совсем взрослая, а я всё равно думаю, тепло ли ты одеваешься…»

Оксана прижала ладонь ко рту, чтобы не разрыдаться.

Затем открыла следующий конверт.