— Продать мою квартиру, чтобы закрыть ваши долги? Никогда! — закричала я на свекровь, когда узнала о встрече с риелтором
Наташа лежала на спине и молча смотрела в потолок спальни. Когда три года назад они с Романом поженились и он переехал к ней, эти неровности на побелке казались ей почти милыми — она даже мысленно давала им названия. Вот это пятно напоминало облако, а тонкая трещина рядом — вспышку молнии.
Теперь Наташа просто смотрела в белую пустоту и пыталась хоть на пару минут отстраниться от всего, что происходило вокруг. Эта квартира — именно ее квартира, купленная за два года до знакомства с Романом, — всегда была для нее безопасным местом. Обычная двухкомнатная квартира в старой пятиэтажке, третий этаж, окна выходят во двор, где почти всегда тихо. Наташа собирала на нее пять лет: брала подработки, задерживалась после смен, экономила на отдыхе, одежде и даже на мелочах. И сейчас, лежа в собственной спальне, она старалась не слышать голоса, которые доносились из гостиной.
— Наташ! — голос Романа резко прорвал ее попытку успокоиться. — Наташа, ты где? Иди сюда!
С неохотой поднявшись с кровати, Наташа одернула домашнюю футболку и пошла в гостиную. На диване сидели родители Романа — Валентина Петровна и Сергей Иванович. Все трое выглядели так, будто у них под ногами только что исчезла земля. Впрочем, для них это почти так и было.
— Присядь, Наташенька, — Валентина Петровна кивнула на кресло напротив. Ее обычно безупречная укладка сегодня развалилась, волосы выбивались в разные стороны, а лицо было совершенно без косметики.
Наташа села в кресло и молча посмотрела на всех по очереди. Внутри уже поднималось тяжелое, неприятное предчувствие.
— Мы разорены, — первым не выдержал Сергей Иванович. — Полностью. Бизнес рухнул. Контракт сорвали, партнеры нас подставили. Долгов больше пяти миллионов.
Валентина Петровна закрыла лицо ладонями и тихо всхлипнула. Роман сидел, опустив глаза в пол, и так сильно сжимал пальцы, что костяшки на руках стали белыми.
— Наташа, мы понимаем, для тебя это неожиданность, — продолжил Сергей Иванович, и голос у него заметно дрогнул. — Но мы ведь семья. В такие моменты нужно держаться друг за друга.
Наташа смотрела на них, не сразу находя слова. В голове крутилась одна цифра — пять миллионов. Пять. Миллионов. Рублей. У нее на карте лежало сто тысяч — деньги, которые она откладывала на отпуск. И раньше эта сумма казалась ей вполне солидной.
— Мне очень жаль, — наконец сказала Наташа, и сама услышала, насколько чужим прозвучал ее голос. — Но у меня нет таких денег. Сто тысяч — это все, что я могу предложить. Для ваших долгов это почти ничего.
— А может, ты могла бы оформить кредит? — с надеждой спросила Валентина Петровна, подняв заплаканное лицо.
Наташа медленно покачала головой. Потом, не добавив ни слова, поднялась и вышла из комнаты. За ее спиной остались три взгляда — отчаянных, обиженных и разочарованных.
Следующие несколько дней превратились для Наташи в бесконечный кошмар. Каждое утро начиналось одинаково: она едва успевала открыть глаза, как в дверь уже звонили. Чаще всего первой появлялась Валентина Петровна.
— Наташенька, родная, — начинала свекровь, проходя на кухню и садясь без приглашения. — Я всю ночь не сомкнула глаз, все думала. Может, есть какой-нибудь выход? Может, у твоих родителей что-то отложено?
— Валентина Петровна, — Наташа наливала себе кофе и изо всех сил старалась говорить ровно. — Мои родители пенсионеры. Им самим хватает только на самое необходимое. И я не собираюсь втягивать их в эту ситуацию.
— Но мы же не посторонние люди! — свекровь тут же начинала плакать. — Три года мы одна семья! Ты правда готова оставить нас в беде?
— Я никого не оставляю, — отвечала Наташа, отворачиваясь к окну. — У меня просто нет пяти миллионов. И взять их мне негде.
К обеду обычно появлялся Сергей Иванович. В отличие от жены, он не давил слезами — он давил напором.
— Наташа, ты должна понимать, насколько все серьезно, — говорил он, нервно шагая по кухне. — Нам грозит полный крах. Мы можем остаться без всего. Тридцать лет мы поднимали это дело!
— Я понимаю, Сергей Иванович, — Наташа машинально нарезала овощи для салата и избегала его взгляда. — Но от того, что я понимаю, деньги из воздуха не появятся.
— Ты просто не хочешь помочь! — срывался свекор. — Захотела бы — нашла бы возможность!
А вечером приходила очередь Романа. Он ждал, пока Наташа ляжет в постель, и уже в темноте начинал мягко, но настойчиво уговаривать.
— Наташ, ну должен же быть какой-то вариант, — шептал он, обнимая ее со спины. — Может, поговоришь с начальником? Попросишь аванс? Или у подруг займешь?
— Рома, хватит, — Наташа отодвигалась к самому краю кровати. — Я не буду унижаться на работе и не стану просить у подруг суммы, которых у них, скорее всего, тоже нет. Это невозможно.
— Но это мои родители, — Роман садился на кровати и включал ночник. — Я не могу спокойно смотреть, как они мучаются!