— Садись.
— Я был у юриста. Квартира, в которой мы живём, куплена в браке. Я имею право на половину.
Марина медленно положила вилку.
— Ты ходил к юристу, чтобы узнать, как забрать у меня квартиру?
— Не забрать. Разделить. Если ты больше не можешь содержать семью, тогда продадим квартиру и поделим деньги. Или я подаю на развод, и квартира всё равно делится.
— Ты мне угрожаешь?
— Я ставлю условия. Либо ты договариваешься со своим папашей и возвращаешь всё как было, либо мы разводимся, и ты отдаёшь мне половину.
Марина поднялась. Подошла к мужу почти вплотную. Он был выше её на голову, но сейчас почему-то казался маленьким.
— Повтори, что ты сказал. Повтори мне прямо в лицо.
— Я сказал: либо деньги, либо развод.
Она ударила его пощёчиной. Резко, сухо, без размаха. Звук прозвучал, как щелчок выключателя. Денис отшатнулся, схватился за щёку и уставился на жену округлившимися глазами. Он такого не ожидал. Он готовился к слезам, просьбам, оправданиям. Но не к этому.
— Вот мой ответ, Денис. Квартира куплена на деньги от продажи имущества моего отца. Документы — дарственная, договор продажи дачи, расписки — всё оформлено и лежит в столе. Любой суд признает, что имущество приобретено на личные средства, полученные до брака. Ты получишь ноль. Ничего. Пустое место.
— Ты блефуешь.
— Я пять лет строила бизнес. Думаешь, я не позаботилась о документах? Ты вообще меня знаешь, Денис? Или все эти годы жил рядом с женщиной, которую сам себе выдумал?
Он стоял, прижимая ладонь к горящей щеке. Заготовленная речь рассыпалась окончательно.
— Теперь слушай очень внимательно, — Марина вернулась за стол и взяла вилку. — Ты можешь подавать на развод. Пожалуйста. Квартиру ты не получишь — доказательства железные. К бизнесу ты отношения не имеешь — учредитель мой отец. Твоя зарплата — это твоя зарплата, я на неё никогда не претендовала. Так что можешь уходить прямо сейчас. Дверь там, ты знаешь.
— А как же… — он запнулся.
— Как же что? Семь лет брака? Любовь? Я тоже об этом думала. Каждый день думала, когда переводила деньги твоей маме на несуществующий ремонт. Когда оплачивала Вике кружки, парикмахерские и шубы. Когда твой отец строил свой бесконечный дом за мой счёт и набирал кредиты. А ты, Денис, что делал ты?
— Я работал!
— Ты работал на себя. Свою зарплату ты тратил на себя — гаджеты, рыбалки, встречи с Лёхой. За семь лет ты не вложил в общий быт ни одного рубля. Ни одного, Денис. Всё держалось на моём бизнесе, моих нервах, моём отце, моей проданной квартире и моей проданной даче.
— Но ты Катьке тоже помогала! — вдруг выпалил он. — Ей-то можно было?
— Стоп. Я помогала Кате? Нет, Денис. Это ты упрекал меня за то, что я помогаю сестре. Сестре, которая учится, подрабатывает, делает сайты, рисует, ничего не просит и каждый месяц возвращает мне деньги по рассрочке. Катя за два года вернула всё до копейки. А знаешь, сколько вернула твоя семья? Подскажу — ровно столько же, сколько ты вложил в наш быт. Ноль.
Денис убрал руку от щеки. Красный след проступил на коже. Он развернулся и пошёл к двери.
— Завтра заберу вещи, — бросил он через плечо.
— Забирай. Только свои.
Дверь хлопнула. Марина спокойно доела завтрак, вымыла тарелку и набрала сестру.
— Кать, он ушёл. Совсем. Угрожал разводом и разделом квартиры.
— И что ты?
— Дала ему пощёчину и объяснила про дарственную.
— Ого. Жёстко.
— Семь лет мягкости хватило. Достаточно.
— Маринк, я тобой горжусь. Правда.
— Кать, позвони папе. Скажи, что всё по плану. И передай, что плюшки у него гениальные.
Прошёл месяц. Тишина пришла не сразу — первую неделю Ольга Петровна ещё звонила, но не Марине, а Денису, и все разговоры сводились к одному: «Поговори с ней, пусть вернёт всё как было». Когда Денис переслал Марине голосовое матери с требованием «одуматься», она заблокировала номер свекрови и больше к этому не возвращалась.
Виктория написала всего одно сообщение: «Марина, мне очень нужно тридцать тысяч на стоматолога Арсению. Пожалуйста. Я верну». Марина ответила: «Вика, у тебя есть муж. Обратись к нему». После этого Виктория больше не писала.
Владимир Андреевич не звонил вовсе. Стройка его дома остановилась.
А потом случилось неожиданное. Позвонил Максим.
— Марина, это Максим. Только не клади трубку, пожалуйста.
— Слушаю.
— Я хочу извиниться. За Вику, за всю эту историю. Я правда не знал про половину переводов. Когда ты тогда мне позвонила, я проверил нашу с Викой карту и просто обалдел. Она врала мне.
— Максим, я на тебя не злюсь. Ты здесь ни при чём.
— Нет, подожди. Я хочу, чтобы ты знала: вчера я отправил тебе перевод. Сто двадцать тысяч. Это всё, что смог собрать сейчас. Остальное буду возвращать частями.
Марина молчала.
— Алло? Марина?
— Я здесь. Максим, ты не обязан.
— Обязан. Вика тратила деньги на ерунду, а я закрывал глаза. Это тоже моя ответственность. И ещё. Я ухожу от Вики. Уже подал заявление. Не из-за денег — из-за лжи. Я не могу жить с человеком, который врёт всем, включая меня.