— То есть у тебя своё будет, а у меня — ничего?
— У тебя машина есть.
— Машина, — повторил Андрей с усмешкой.
После этого он достал телефон.
Несколько минут молча что-то искал, листал папки, открывал файлы.
Я ждала.
И почему-то всё это время разглаживала ладонью его шарф, словно его тоже нужно было потом сдавать в прокат без единой затяжки.
Наконец Андрей развернул экран ко мне.
Передо мной была таблица.
Файл назывался «Квартира Л.».
Не «Наш дом».
Не «Квартира».
Не «Наши расходы».
Именно «Квартира Л.».
Почти как карточка бронирования на базе.
В таблице было три колонки: дата, покупка или работа, сумма.
Первая запись датировалась пятнадцатым сентября позапрошлого года.
Карниз в комнату — две тысячи триста рублей.
Четырнадцатого сентября Андрей переехал ко мне.
Я отлично запомнила число.
Это был последний день сезона на базе. Я закрыла кассу, сдала смену, примчалась домой, а вечером мы сидели на полу и ели пиццу, потому что стол был завален его коробками.
На следующий день Андрей устанавливал карниз.
Я держала табуретку.
И именно на следующий день этот карниз уже появился в таблице.
Я стала листать дальше.
Андрей не торопил.
Проводка, материалы — двадцать семь тысяч восемьсот.
Замена проводки, работа по рыночным расценкам — сорок пять тысяч.
Именно «по расценкам».
Андрей работал электриком в городских сетях.
Проводку в квартире он менял три выходных подряд.
Я в это время приносила ему чай, подавала инструменты, держала фонарик.
Мы ещё шутили, что у нас получился настоящий романтический ужин при свечах.
Теперь этот «романтический ужин» стоил сорок пять тысяч.
Дальше шли смеситель на кухню.
Коммунальные платежи за октябрь.
Ноябрь.
Декабрь.
Полочка в ванную.
Шторка.
Снова коммунальные платежи.
Зимние шины я тоже увидела, но они оказались в другой вкладке — «Машина».
А в «Квартире Л.» значилась посудомоечная машина.
Тридцать восемь тысяч девятьсот девяносто.
Март.
В марте у меня день рождения.
Я прекрасно помнила то утро.
Проснулась, вышла на кухню и увидела на ручке новой посудомойки огромный красный бант.
Андрей стоял в дверях в одних трусах и сиял от гордости.
В самом низу таблицы жирным шрифтом была выведена итоговая сумма:
восемьсот сорок шесть тысяч триста.
— Посудомоечная машина? — переспросила я.
— А что не так?
— Ты подарил её мне на день рождения.
— Подарил. Но она куплена в квартиру. Она здесь стоит.
Андрей забрал телефон.
— Лер, я не говорю, что ты какая-то плохая. Я просто объясняю: я вкладывал сюда деньги. И хочу, чтобы мои вложения существовали не только в таблице на телефоне.
— А прошлое лето ты тоже записал? — спросила я. — Четыре месяца я одна покупала продукты, оплачивала коммуналку и дала тебе деньги на ремонт коробки передач, потому что ты откладывал первый взнос по кредиту. Это в какой таблице?
Андрей пожал плечами.
— Ну так надо было тоже записывать.
И, похоже, по моему лицу понял, что сказал что-то не то.
Почти сразу его тон изменился.
Он шагнул ко мне, забрал из рук шарф, обмотал вокруг шеи и поцеловал меня в висок.
— Всё, всё. Не надо. Я вообще не хотел начинать этот разговор сегодня. Честно. Завтра свадьба, а мы сидим тут и считаем деньги, как бухгалтеры. Распишемся, потом спокойно поговорим. Пока забудь. Хорошо?
— Поговорим, — ответила я.
Он ушёл.
Через несколько секунд я услышала, как лифт начал спускаться.
Потом снизу хлопнула дверца автомобиля.
Я поставила чайник и села на кухонную табуретку.
На ту самую, которую держала пятнадцатого сентября, пока Андрей вешал карниз.
Объяснить себе его поведение оказалось удивительно легко.
За девять сезонов работы на базе отдыха я видела самых разных женихов за день до свадьбы.
Один заперся в домике и до утра созванивался с бывшей.
Другой в одиннадцать часов вечера прибежал к стойке и требовал срочно поменять рассадку гостей, потому что его тётя ни при каких обстоятельствах не должна сидеть рядом с его матерью.
Он рыдал.
Взрослый мужчина стоял возле стойки администратора и плакал.
Накануне важных событий люди иногда вытаскивают наружу всё самое страшное, что много лет сидело у них внутри.
Наутро сами удивляются.
У Андрея внутри сидела та самая комната в общежитии и общая кухня на этаже.
Я решила, что сегодня наружу выбралось именно это.
Таблица, конечно, не давала покоя.
Даже не суммы.
Меня зацепила первая дата.
Пятнадцатое сентября.
Андрей начал вести учёт расходов буквально на второй день жизни в моей квартире.
Но я заставила себя объяснить и это.
Человек, который в двенадцать лет наблюдал, как мать собирает кастрюли и уходит из квартиры, которую двадцать лет считала своей, вполне способен хранить каждый чек.
Дело не во мне.
Дело в его детстве.
Я написала Нине.
Нина отвечала за банкеты на «Сосновом береге» и завтра должна была вести нашу свадьбу.
Вообще писать ей не требовалось.