София произнесла подготовленную речь с такой убеждённостью, что со стороны её предложение могло показаться настоящим благотворительным поступком. В её представлении всё выглядело идеально: она спасала «уставшую одинокую женщину» от лишних проблем, одновременно получая прекрасную загородную недвижимость для новой семьи. София считала себя образцом современной практичности. Она была уверена, что лишь помогает любимому мужчине вернуть положенное ему имущество и защищает его от корыстной бывшей супруги.
Саша согласно закивал, полностью поддерживая слова своей избранницы.
— Я действительно готов на такую жертву, Алина. Заберу дачу, а квартиру оставлю тебе. Тебе не придётся переезжать и менять привычный образ жизни. Я поступаю честно и по совести.
Разговор прервался продолжительной паузой. Алина смотрела на незваных гостей и удивлялась масштабам их самообмана. Они явились за чужой недвижимостью, искренне считая собственный поступок проявлением заботы.
— Невероятно щедрое предложение, — наконец сказала она, сохраняя спокойную интонацию. — Значит, ты готов забрать мою дачу, чтобы облегчить мне существование. Какая трогательная забота. Правда, существует одна небольшая подробность, о которой ты, видимо, забыл рассказать своей будущей жене.
София едва заметно нахмурилась. В голосе Алины появилась уверенность, которой по подготовленному сценарию там быть не должно.
— Что именно вы имеете в виду? — настороженно поинтересовалась она.
— Эта дача никогда не относилась к нашему совместно приобретённому имуществу, — ответила Алина, переводя взгляд с Софии на бывшего мужа. — Дом принадлежал моим родителям. Когда они постарели и поняли, что больше не способны ухаживать за большим зданием и участком, то передали его мне по договору дарения. Поэтому, как бы сильно вам ни хотелось избавить меня от забот, эта недвижимость разделу не подлежит. Она принадлежит только мне.
Лицо Софии на несколько мгновений застыло. Затем женщина медленно повернулась к Саше. Тот заметно побледнел, но почти сразу перешёл в наступление, пытаясь защитить задетое самолюбие.
— Алина, это всего лишь формальность и какие-то бумаги! — возмутился он. В голосе прозвучала давно накопившаяся обида. — Да, по документам твои родители оформили дом на тебя. Но кто пятнадцать лет вкладывал сюда время и силы? Кто занимался ремонтом крыши и заменой проводки? Я тратил на эту дачу собственные деньги, честно заработанные евро и всю свою энергию! Каждые выходные проводил здесь, пока остальные спокойно отдыхали. Неужели мой труд ничего не значит? Ты просто прикроешься документом и сделаешь вид, что я ничего не дал этой семье?
Саша действительно был убеждён в правдивости собственных слов. Он не вспоминал, что ремонт крыши оплатили из накоплений Алины, а всё его участие свелось преимущественно к указаниям нанятым мастерам. В своём воображении именно он создал всё загородное благополучие. Поэтому тот факт, что закон не поддерживал его притязания, казался мужчине вопиющей несправедливостью.
София быстро оценила обстановку. Её практичный ум мгновенно изменил стратегию. Если получить дачу невозможно, следовало переключиться на другой ценный объект.
— Хорошо, Алина, — произнесла она уже более холодным голосом, избавившись от излишней заботливости. — Мы уважаем требования закона. Если дом является вашей личной собственностью, полученной по дарственной, претендовать на него мы не станем. Саша не относится к мужчинам, которые судятся из-за каждой мелочи. Однако в таком случае необходимо пересмотреть судьбу городской квартиры. Она приобреталась во время брака, а значит, считается совместной собственностью. Если вы настаиваете на точном соблюдении юридических норм, Саша вправе потребовать половину квартиры.
Алина слегка прищурилась.
— Вы собираетесь делить городскую квартиру? — уточнила она. — Если начнётся раздел, мне придётся продать жильё, чтобы выплатить Саше положенную долю. Где тогда будет жить Рита? Она учится в университете, и другого дома у неё нет.
Саша отвёл глаза. Ему стало явно неуютно. По-своему он любил дочь, однако его новые планы требовали значительных финансовых вложений.
София подобных переживаний не испытывала. Она уверенно выступила вперёд, словно собиралась защитить возлюбленного от несправедливых претензий.
— Алина, вы допускаете распространённую ошибку чрезмерно опекающих матерей, — назидательно сказала она. — Рита уже совершеннолетняя. Ей исполнилось восемнадцать, так зачем продолжать относиться к ней как к беспомощному ребёнку? Девушке пора учиться самостоятельности. Она может оформить образовательный кредит, найти подработку или снимать комнату вместе с подругами. Это совершенно нормальный европейский подход. Нельзя бесконечно приносить жизнь Саши в жертву обслуживанию взрослой дочери. Он имеет право получить свою часть имущества и вложить деньги в создание новой семьи. Мы не забираем ничего чужого, а требуем лишь то, что по закону принадлежит Саше.