В рассуждениях Софии присутствовала непробиваемая логика человека, совершенно не связанного чужими чувствами. Женщина искренне не понимала, почему Саша должен оставлять имущество бывшей супруге и дочери, если эти средства способны стать прекрасным начальным капиталом для их совместных проектов. В её представлении ценность всего определялась исключительно выгодой.
Алина посмотрела на бывшего мужа.
— Саша, ты тоже так считаешь? — спросила она. — Ты действительно готов лишить собственную дочь единственного дома, чтобы оплатить свою новую счастливую жизнь? Когда ты уходил, то заявил, что полностью исполнил родительский долг. Неужели оставить ребёнка без жилья — достойное завершение твоего многолетнего «подвига»?
Саша нервно сглотнул, но вскоре выпрямился, словно нашёл поддержку в рассуждениях Софии.
— Перестань прикрываться ребёнком и манипулировать мной! — резко ответил он, уходя в глухую оборону. — Восемнадцать лет я обеспечивал тебя и Риту. Работал без отдыха, чтобы вы ни в чём не нуждались. Моя совесть совершенно чиста. Почему я обязан уйти с пустыми руками и оставить вам абсолютно всё? Почему вы должны жить в удобстве, а мне приходится начинать с самого начала? Я тоже заслуживаю нормальной жизни. София говорит правильно: Рите пора отвечать за себя. Мы всё равно останемся родными людьми, и я всегда помогу дочери советом или небольшой суммой, если возникнут трудности. Но от своей законной части квартиры не откажусь. Именно твоя неуступчивость вынуждает меня принимать такие меры.
Он настолько легко возложил ответственность на Алину, что она даже не удивилась. В собственном сознании Саша снова оставался пострадавшей стороной. Если бы бывшая жена добровольно отдала ему дачу, квартиру делить не пришлось бы. Следовательно, в возможной потере Ритой дома виновата исключительно её упрямая мать. Такая искажённая логика позволяла мужчине продолжать считать себя порядочным человеком.
— Я услышала вашу позицию, — медленно сказала Алина.
Её голос звучал совершенно спокойно и бесстрастно, что заметно озадачило обоих собеседников.
— Хотите разделить квартиру — это ваше право. Подавайте заявление на развод и требуйте раздела имущества через суд.
София удовлетворённо кивнула, решив, что сопротивление наконец удалось сломить.
— Вот видите, Алина, при желании всегда можно договориться конструктивно, если отбросить ненужные эмоции. Мы займёмся подготовкой документов.
— Но прежде чем обращаться к адвокатам, — продолжила Алина, не обращая внимания на её слова, — я хочу напомнить Саше ещё об одном обстоятельстве. Квартиру действительно приобрели во время брака. Однако первоначальный взнос внесла я из денег, полученных в наследство от бабушки. Подтвердить происхождение средств будет нетрудно: банковские документы и выписки сохранились. Поэтому получить половину квартиры ты не сможешь. Максимум, на что можешь рассчитывать, — примерно четверть.
Саша открыл рот, намереваясь возразить, но бывшая жена не позволила ему вставить ни слова.
— Ради этой четверти, — отчётливо произнесла Алина, — тебе придётся участвовать в продолжительных судебных разбирательствах. Придётся встретиться с собственной дочерью и объяснить, почему её родной отец считает каждый евро, пытаясь отнять у неё несколько квадратных метров. Ты будешь оплачивать работу адвокатов. И я обещаю, что сделаю разбирательство максимально долгим. Каждый ваш шаг будет оспорен. Не потому, что мне жалко денег, а потому, что я не позволю строить ваше новое счастье за счёт благополучия моего ребёнка, прикрывая корысть красивыми словами о честности.
София сузила глаза. Последние остатки доброжелательной маски окончательно исчезли.
— Вы поступаете крайне неразумно, — процедила она. — Из банальной мести вы готовы тратить годы, деньги и нервы на суды. Просто вы не способны принять, что Саша встретил женщину, которая действительно умеет его ценить.
— Я поступаю как мать, защищающая дочь, — возразила Алина. — А вы, София, ведёте себя как человек, который явился в чужой дом в надежде без труда получить чужую собственность. Но ничего лёгкого не получится. Хотите обращаться в суд — обращайтесь. Только больше никогда не приходите сюда и не рассказывайте, что пытаетесь избавить меня от каких-то трудностей.
Саша выглядел совершенно растерянным. Его прекрасный план, согласно которому он великодушно получал дачу или хотя бы быстро забирал половину квартиры, разрушался прямо на глазах. Долгие судебные процессы и необходимость объясняться с дочерью совсем не соответствовали его представлению о счастливом будущем.
— Ты намеренно всё усложняешь, — пробормотал он, окончательно растеряв прежнюю уверенность. — Мы могли решить вопрос спокойно и по-хорошему.
— По-хорошему только для вас, — уточнила Алина. — Ты всегда считал хорошим лишь то решение, которое устраивает исключительно тебя.
София решительно взяла возлюбленного под руку.
— Нам больше не о чем здесь разговаривать. Будем действовать официально. Эта женщина ослеплена ревностью и старыми обидами. Мы не станем опускаться до её поведения.