Пока чай не остыл

Андрей взял расчёску. Его крепкие пальцы, привыкшие на ощупь находить любую гайку под днищем автомобиля, вдруг оказались совершенно беспомощными среди тонких волос дочери. Пряди рассыпались, расчёска путалась, а Марийка кричала, что папа делает ей больно. В конце концов он кое-как собрал волосы в нечто похожее на хвостик и закрепил канцелярской резинкой, снятой с пачки квитанций. Хвостик немедленно съехал набок.

Марийка посмотрела на себя в зеркало и расплакалась уже совсем иначе — тихо, горько, по-настоящему:

— Я теперь некрасивая. Надо мной в садике все смеяться будут.

Позавтракали они бутербродами. Мирослав отправился в школу в обычной футболке и домашних спортивных штанах, потому что нужный костюм так и остался ненайденным. Марийку Андрей практически внёс в детский сад на руках, чтобы не терять времени, и передал воспитательнице в расстёгнутой куртке и разных носках. На станцию техобслуживания он добрался в восемь двадцать пять. Начальник, Виталий, молча посмотрел сначала на часы, затем на него.

— Клиент с восьми тебя дожидается. Ты у нас теперь на работу как барин являешься?

Андрей промолчал. Тогда он ещё не подозревал, что этот день окажется самым простым из следующих пяти.


Во вторник утром выяснилось, что бельё, которое он постирал ещё в воскресенье, двое суток пролежало в барабане стиральной машины и теперь отвратительно пахло затхлым болотом. К среде в доме не осталось ни одной чистой тарелки, поэтому ужинать пришлось прямо из пластиковых контейнеров. Борщ закончился ещё в понедельник. Пельмени надоели детям во вторник, а самому Андрею — уже в среду.

Но настоящее испытание начиналось по вечерам, когда телефон беспрерывно вибрировал от сообщений. Оказалось, родительских чатов существует целых два: школьный и детсадовский. В половине одиннадцатого вечера в одном из них появилось объявление:

«Уважаемые родители! Напоминаем, что в следующий четверг состоится осенний праздник. Костюмы необходимо подготовить согласно распределённым ролям. Марийка — Листочек. До среды сдаём по 200 гривен на подарки».

Андрей перечитал сообщение три раза. Он не представлял, что существует какой-то список ролей. Не понимал, что за персонаж такой Листочек и где приобрести для него костюм. И совершенно не знал, кому нужно отдавать двести гривен.

Тем же вечером он попытался помочь Мирославу с математикой. Задание занимало всего две строчки.

— Составь обратную задачу, — прочитал Андрей. — Это ещё что значит, обратную? Нужно тетрадь перевернуть?

— Пап, ну это когда наоборот, — шмыгнул носом Мирослав. — Мама всегда яблоки рисует и так объясняет.

— Что значит наоборот? Смотри, здесь у тебя семь, а здесь два. Сколько получится?

— Девять.

— Вот и правильно! Записывай!

— Так там нужно по-другому записать, на числовом луче. А я всё время путаю, где шесть, а где девять…

Андрей и сам не заметил, как начал повышать голос. Сначала немного, потом сильнее. Наконец раздражённо ударил ладонью по столу, и карандаш покатился на пол. Мирослав замолчал, а затем, не поднимая взгляда от тетради, произнёс:

— Мама на меня так не кричит.

— Потому что у мамы времени полно! — невольно вырвалось у Андрея.

Мальчик немного помолчал и тихо ответил:

— У мамы тоже времени нет. Она потом по ночам за ноутбуком сидит, когда ты уже спишь. Я слышал.

Андрей не нашёлся с ответом.


Каждый вечер Юля звонила по видеосвязи. Дети наперебой что-то выкрикивали в телефон: Марийка показывала любимого зайца, Мирослав рассказывал о каком-то Дане из параллельного класса. Андрей старался держать телефон под таким углом, чтобы жена случайно не увидела раковину за его спиной.

— Ну как вы там справляетесь? — спрашивала Юля.

— Отлично, — неизменно отвечал он. — Ты отдыхай и ни о чём не беспокойся.

Она кивала и больше ничего не расспрашивала. Только однажды, в четверг, её взгляд немного дольше обычного задержался на чём-то за его плечом. Андрей обернулся. На холодильнике, прекрасно попадая в кадр, возвышалась настоящая пирамида из грязных кастрюль.

Юля промолчала. Лишь уголки её губ едва заметно дрогнули в печальной улыбке, в которой не было ни капли злорадства.

В ночь на пятницу Марийка проснулась около трёх часов и так громко расплакалась, что Андрей подскочил с постели, не сразу сообразив, где находится.

— Хочу мамочку. Хочу, чтобы мама спела песенку про котика.

Он присел на краешек её кровати. Казалось, эту колыбельную он слышал уже тысячу раз. Юля постоянно напевала её детям перед сном, пока Андрей смотрел новости в гостиной. Но теперь он не мог вспомнить ни единого слова.

— Я не помню, как там дальше, солнышко.

— Я тебе подскажу, — всхлипнула Марийка и принялась негромко, иногда сбиваясь, напоминать ему строчку за строчкой.

Так они и пели вдвоём, почти шёпотом, в темноте детской комнаты, пока голос девочки не сделался совсем сонным. Она уснула прямо на его руке. Рука затекла до самого плеча, но Андрей боялся даже пошевелиться и оставался рядом до рассвета.