В то утро, войдя в аэропорт Хитроу, я чувствовал себя совершенно измотанным, каждая мышца моего тела болела после недели напряженных соревнований по плаванию. Мне как никогда был нужен спокойный перелет. Меня зовут Логан, мне 27 лет, и я участвую в соревнованиях по плаванию вольным стилем, часто выезжая на различные встречи по всему миру. В те выходные я только что закончил тяжелые соревнования в Лондоне — мои руки все еще чувствовали себя тяжелыми после финала. Все, чего мне хотелось, — это устроиться поудобнее в кресле самолета, вставить беруши, принять таблетку мелатонина и дремать, пока мы не приземлимся в Нью-Йорке.
Поскольку мой спонсор по плаванию заказал этот рейс в последнюю минуту, я оказалась в эконом-классе, втиснувшись в среднее кресло. Не самая лучшая ситуация для человека моего роста — у меня шесть два с широкими плечами от многолетних занятий плаванием. Но я сказал себе, что справлюсь. Полет из Лондона в аэропорт Кеннеди занимает восемь часов. После этого я вернусь домой. Я пообещала младшей сестре, что навещу ее, как только приеду, может быть, даже устрою ей сюрприз в университетском городке. Это был положительный момент, причина для поддержания моего духа.
Я прибыл к выходу на посадку около 8 утра, зевая и волоча за собой чемодан. Рейс был почти полон, и в зоне ожидания было оживленно: семьи, деловые люди в строгих костюмах и пары с дорожными подушками на шее. Я просто хотел побыстрее сесть в самолет, удобно устроиться в кресле и отключиться. Загорелся экран, показывающий, что наш рейс прибыл вовремя. Потрясающе. Я порылась в своих вещах в поисках посадочного талона и нашла номер своего места: 24B, прямо посередине. Я глубоко вздохнул. Но я напомнила себе, что прошло всего восемь часов. Я смогу с этим справиться.
Наконец объявили посадку, и я присоединился к своей группе в очереди. Мои глаза едва открывались от усталости, пока я медленно шла по мостику самолета. Когда я вошел в самолет, стюардессы встретили меня приветливыми улыбками. Я нашла свое место в салоне 24B, положила свою небольшую ручную кладь в верхнюю корзину и со вздохом облегчения опустилась в кресло. Место у прохода рядом со мной было пустым, а слева от меня у окна сидела невысокая женщина лет двадцати пяти. Она носила очки, а ее вьющиеся волосы были аккуратно заколоты заколкой. Она улыбнулась мне и сказала мягким, дружелюбным голосом: «Похоже, мы какое-то время будем соседями».
Я слабо улыбнулся. «Конечно, скрестим пальцы, чтобы впереди было спокойное время, и мы могли просто расслабиться».
Она издала легкий смешок. «Поверьте, я планирую проспать весь полет». Она представилась Сашей. Я узнал, что она едет домой после рабочей поездки в Лондон. Мы обменялись несколькими дружескими замечаниями, после чего разговор угас, так как прибыло еще больше людей и они начали разбирать свои сумки. Я надел наушники, готовый в любой момент заснуть. У меня было ноющее чувство, что если я не отдохну, то мое тело точно будет жаловаться после тяжелой тренировки по плаванию. Один за другим самолет заполнялся, ряд за рядом. На заднем плане плакали дети, захлопывались верхние контейнеры, а стюардессы призывали всех занять свои места. Вскоре мы уже были готовы покинуть посадку.
Но как только я подумал, что все улажено, появилась она: женщина, которая в последний момент опустилась на соседнее со мной место у прохода и выглядела очень раздраженной. У нее была стильная стрижка боб, а ее пальто выглядело очень модно. Как только она села, она бросила на меня быстрый взгляд, нахмурилась, а затем посмотрела на Сашу. Я вежливо кивнула ей, но она ничего не ответила. Она возилась со своей объемистой сумкой, пытаясь запихнуть ее под сиденье и бормоча про себя какие-то не очень приятные слова. Казалось, ее раздражали все вокруг, несмотря на то что верхние контейнеры были явно переполнены. У меня защемило нервы — некоторые люди, кажется, просто приносят с собой грозовую тучу, куда бы они ни отправились. «О нет, — подумала я, — очень надеюсь, что это не превратится в бардак».
Стюардесса объявила, что мы вот-вот взлетим, и напомнила всем пристегнуть ремни и поставить столики на подносы. Мы с Сашей сделали то, что нам сказали, но женщина, сидевшая в проходе, была слишком занята копанием в своей сумке, чтобы обращать на это внимание. Стюардесса вежливо попросила ее убрать вещи, но женщина лишь закатила глаза и тяжело вздохнула. В конце концов она подчинилась, но вид у нее был очень раздраженный. Если бы у меня было больше энергии, я, возможно, был бы готов к тому, что будет дальше, но я слишком устал, чтобы думать об этом. Поэтому я решил просто отключиться на некоторое время.
Как только самолет взлетел и выровнялся, Саша закрыла глаза, скрестив руки, как будто пыталась заснуть. Я подумал: «Звучит неплохо», и тоже закрыл глаза. Ни с того ни с сего кнопка вызова начала пищать — раз, два, а потом три раза очень быстро. Я резко проснулся и увидел, что женщина на сиденье у прохода снова и снова нажимает на кнопку. Я не смог удержаться и слегка застонал. Похоже, она действительно пыталась привлечь внимание стюардессы, но нажимать ее столько раз — это уже перебор.