Потом он подошёл к крючкам на стене рядом с кухонной дверью.
Обычно там висело три ключа.
Его.
Мой.
И запасной.
Отец снял запасной ключ от дома.
Сжал его в кулаке.
Засунул в карман.
И направился к входной двери.
— Куда ты? — спросила я.
Он распахнул дверь.
— Выяснять, как всё обстоит на самом деле.
Дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Дом погрузился в тишину.
Мы со сводным братом стояли и смотрели друг на друга.
Наконец он произнёс:
— Прости меня.
Я едва не рассмеялась, потому что слышать от него такие слова было непривычно.
— За какую именно часть?
— За то, что смеялся.
— Это немного сужает список.
Он посмотрел на сложенные коробки.
— Я правда думал, что папа владеет этим домом.
— Я тоже так думала.
Он нахмурился.
— Тогда откуда у тебя эти документы?
Я опустила взгляд на мамин конверт.
— Я нашла их несколько недель назад.
— И ни разу не открывала?
— Мама попросила не открывать раньше времени.
Он посмотрел на написанную её рукой инструкцию.
Потом выдвинул стул.
— Тут ещё и письмо есть.
Я его заметила.
Но события развивались настолько стремительно, что я так и не успела его прочитать.
Теперь я открыла письмо.
Первая же строчка едва не сломала меня.
«С восемнадцатилетием, моя родная».
Я перестала читать.
Глаза мгновенно затуманились слезами.
Три года я представляла, как снова услышу мамин голос.
Я пересматривала старые видео только ради того, чтобы услышать её смех.
У меня до сих пор хранилось одно голосовое сообщение, где она напоминала мне взять зонтик.
И вот теперь, в день рождения, когда родной отец даже не поздравил меня, мама каким-то образом смогла сделать это спустя три года после своей смерти.
Сводный брат молча сел напротив.
Я продолжила читать.
Мама объясняла, что купила дом ещё до брака с отцом.
Для покупки она использовала деньги, полученные от своих родителей, а также накопления за многие годы работы.
Она любила отца.
Так и было написано.
Но одну вещь она хотела сохранить специально для меня.
Дом.
Не деньги.
Не украшения.
Не что-то такое, что однажды может исчезнуть.
А настоящее место.
Она писала, что отец имел право жить здесь и заниматься обычными бытовыми расходами, пока я оставалась несовершеннолетней.
Когда же я стану взрослой, управление недвижимостью должно было перейти ко мне.
А потом я дошла до предложения, после которого пришлось остановиться.
«Если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, что тебе нет места в этом доме, пожалуйста, помни: я сделала всё, чтобы место у тебя здесь было всегда».
Я прикрыла рот ладонью.
Сводный брат отвернулся.
Я продолжала читать.
Мама не писала, что должна выгнать отца.
Не предупреждала меня, что он плохой человек.
Не обвиняла его ни в чём.
И почему-то именно это причиняло ещё больше боли.
Она просто просила меня беречь себя.
В письме был указан и номер телефона.
Юридическая контора.
Я позвонила.
Думала, что услышу автоответчик.
Но трубку подняла секретарь.
Когда я назвала имя мамы, на другом конце возникла небольшая пауза.
После этого меня переключили.
Адвокат, ответивший мне, прекрасно знал, кто я такая.
— Я всё думал, когда же вы мне позвоните, — сказал он.
У меня неприятно сжалось внутри.
— Значит, эти документы настоящие?
— Да.
— Все?
— Да.
— А дом?
Последовала ещё одна пауза.
— Недвижимость была помещена в траст в ваших интересах. До своей смерти ваша мать сохраняла право собственности, а согласно условиям траста ваш отец имел возможность проживать в доме и заниматься текущими вопросами, пока вы оставались несовершеннолетней. С наступлением вашего восемнадцатилетия ваши юридические полномочия в отношении этой собственности изменились.
Я посмотрела на сводного брата.
По моим репликам он слышал достаточно, чтобы всё понять.
— Значит, дом отцу не принадлежит?
— Судя по зарегистрированным документам — нет.
Я замерла.
— Он может выгнать меня?
— Нет.
От одного этого слова ноги чуть не подкосились.
Только тогда я поняла, насколько сильно всё это время боялась.
Не злилась.
Именно боялась.
Мне не исполнилось восемнадцати и двух часов, до окончания школы оставалось три месяца, а родной отец заявил, что к ужину я должна оказаться без крыши над головой.
Адвокат продолжил:
— Не покидайте дом добровольно. Никому не отдавайте оригиналы документов. И ничего не подписывайте из того, что вам может дать отец, пока документ не проверит независимый специалист.
По коже пробежали мурашки.
— А почему он вообще должен дать мне что-то на подпись?
— Я просто даю вам общую рекомендацию.
Но тон, которым адвокат произнёс эти слова, заставил меня насторожиться.
— Он раньше связывался с вами?
Повисла тишина.
Затем адвокат осторожно ответил:
— За эти годы поступали определённые запросы, связанные с недвижимостью.
— От моего отца?
— Я предпочёл бы обсудить материалы дела лично.