Всё это было частью моей жизни. И практически всё теперь приходилось оставлять. Я могла увезти теплицу, мебель, технику и посуду. Но не могла забрать двенадцать лет воспоминаний и собственного труда, вложенного в эту землю.
Слёз почему-то не было. Я просто неподвижно сидела и смотрела вдаль. Вскоре снова пошёл дождь — почти незаметный, тихий и холодный.
К вечеру мне позвонил Игорь.
— Ты сейчас где находишься?
— На даче.
— До сих пор там?
— Да. Завтра собираюсь закончить разборку теплицы.
— Инга, — муж ненадолго замолчал. — Может, уже достаточно?
— Чего именно достаточно?
— Ты и так почти всё вывезла. Может, стоит хоть что-нибудь оставить?
— Я оставляю им целый дом и шесть соток земли. Все плодовые кусты, малину, смородину, деревья. Всё, что посажено и растёт на участке.
— Ну а теплицу разве нельзя оставить?
— Её я покупала за собственные деньги.
— Но ведь столько лет прошло!
— И что с того? Если бы я её не купила, здесь вообще никакой теплицы не существовало бы. Артёму было бы нечего получать, а папе нечего дарить вместе с участком.
Игорь устало выдохнул.
— Хорошо. Поступай как считаешь правильным.
Разговор закончился. Я ещё долго сидела без движения. За окнами быстро темнело. Свет в доме я включать не стала. Просто смотрела на едва различимый силуэт теплицы посреди участка. Завтра каркас будет полностью разобран, а детали уедут вместе со мной.
А что потом? Потом на этом месте останется пустое пространство. Именно его я и собиралась оставить отцу и племяннику. Пусть смотрят на него. Может быть, хотя бы тогда поймут, откуда здесь всё появилось.
Последняя поездка на дачу
Следующим утром мы приехали вместе с водителем. Сразу приступили к демонтажу. Сначала сняли оставшиеся поликарбонатные листы, затем начали выкручивать крепёж и разбирать металлический каркас. Работали почти не разговаривая. Я знала расположение каждого соединения, каждого винта. Когда-то сама участвовала в сборке этой теплицы. Теперь предстояло проделать обратную работу.
К обеду от неё ничего не осталось. Возле забора лежали аккуратные стопки прозрачного поликарбоната и разобранные трубы каркаса. Мелкие крепления я сложила в отдельный пакет. Водитель начал переносить детали к грузовику.
Я стояла посреди участка и разглядывала освободившееся место. Без теплицы земля выглядела непривычно голой и заброшенной. Словно здесь никогда и не было той ухоженной постройки, которой я столько лет гордилась.
Когда мы укладывали в кузов последние листы, к калитке подъехал Павел. Брат вышел из машины, остановился и уставился на пустой прямоугольник земли.
— Значит, всё-таки разобрала.
— Как видишь.
— Ну молодец, что сказать.
В его голосе не было прежней резкости. Он даже не пытался спорить или повышать тон. Просто стоял и разглядывал последствия моего решения.
— Инга, — наконец произнёс он. — Объясни мне, зачем всё это?
— Что конкретно тебя интересует?
— Зачем нужно было доводить до такого? Можно ведь было нормально договориться, поговорить, оставить имущество здесь. Мы же родные люди.
— А о чём мне следовало договариваться, Паша? Отец решил подарить дачу твоему сыну. Никто не спросил, что я думаю. Никто не предложил никакого другого варианта. Меня просто поставили перед фактом.
— Да какая разница? Ты бы всё равно возмутилась и не согласилась.
— Нет, Паша. Возможно, я бы согласилась. Если бы ко мне отнеслись по-человечески. Если бы кто-нибудь сказал: «Инга, спасибо тебе за двенадцать лет работы. Мы знаем, сколько ты здесь сделала, и очень это ценим. Может быть, тебе что-то нужно забрать? Давай обсудим».
Брат ничего не ответил.
— Но вместо этого отец объявил за обеденным столом, что дача теперь Артёма. Словно меня вообще никогда здесь не существовало. Будто теплица появилась сама собой, а кусты малины выросли прямо из воздуха, без чьей-либо помощи.
Павел опустил глаза и уставился на мокрую землю.
— Я и представить не мог, что ты на такое способна.
— Представь себе, я тоже не знала, что могу так поступить.
Он немного постоял, словно собирался добавить что-то ещё, но передумал. Молча развернулся, сел за руль и уехал. Я осталась возле грузовика. Водитель закрепил последний груз и закрыл кузов.
— Закончили?
— Да. Теперь окончательно всё.
Я устроилась на пассажирском сиденье. Мы тронулись. В боковом зеркале ещё несколько секунд виднелся знакомый домик. Он становился всё меньше, пока окончательно не скрылся за поворотом дороги. Я продолжала смотреть назад, хотя уже ничего не могла увидеть.
По приезде домой мы выгрузили основную часть вещей в гараж. Собирать теплицу сейчас не имело смысла — на улице стоял ноябрьский холод. Диван я перенесла в комнату Егора. Обеденный стол поставила на кухне. Вымытую посуду расставила по шкафчикам.
Вечером с работы вернулся Игорь. Зайдя в комнату сына, он заметил знакомый диван.
— Всё-таки привезла.
— Да, привезла.
— А теплицу куда определила?
— Сложила в гараже.