Муж присел и некоторое время внимательно смотрел на меня.
— Инга, можно задать тебе один вопрос?
— Конечно. Спрашивай.
— Ты теперь ни о чём не жалеешь?
Я задумалась. Не стала отвечать сразу. Мне хотелось действительно разобраться в собственных чувствах.
— Не знаю, — наконец призналась я. — Наверное, кое о чём жалею. Но не о том, что забрала вещи. Мне жаль, что вся эта история вообще произошла.
— А каким ты представляла себе другой исход?
— Всё могло случиться совершенно иначе. По-нормальному, по-семейному. Отец мог сначала позвонить и сказать: «Инга, я решил оформить дачу на Артёма. Ты не возражаешь?» Скорее всего, я бы не стала противиться. Просто договорилась бы, когда и как вывезти то, что покупала сама.
— Но он тебе ничего не сказал.
— Именно. Даже не счёл нужным предупредить.
Игорь замолчал. Я поднялась и отправилась готовить ужин. Вскоре из школы вернулся Егор. Он прошёл на кухню и уселся за стол, который ещё недавно стоял на даче.
— Мам, это теперь наш стол?
— Наш, конечно.
— А откуда он взялся?
— Я привезла его с дачи.
— Понятно. А летом мы ещё туда поедем?
Я посмотрела на сына. Ему всего шестнадцать. Он до конца не понимал, что произошло между взрослыми. Для него дача означала летние каникулы, речку, прогулки и сладкую малину прямо с куста. А для меня она была символом двенадцати лет постоянного труда, заботы и расходов.
— Пока не знаю, Егор. Может быть, когда-нибудь и съездим.
— А дедушка?
— Что с дедушкой?
— Он ведь теперь на нас обидится?
Я не нашла слов для ответа. Молча поставила перед сыном тарелку с ужином. Он взял вилку и принялся есть. Я села напротив и наблюдала за ним.
И вдруг подумала о том, что мой Егор тоже внук. Такой же родной для деда, как Артём. Только почему-то в этой семье он оказался внуком другого сорта. Не тем, кому положено наследовать.
Прошла неделя. Однажды днём раздался звонок от Ларисы.
— Инга, — начала она без приветствия. — Твоему отцу стало плохо.
— Что случилось?
— Подскочило давление. Приходил врач, сказал, что всё из-за нервного напряжения.
— Я поняла.
— Может, всё-таки навестишь его?
— Нет, Лариса. Не сейчас.
— Инга, ну как ты можешь?
— Послушай, — перебила я. — Я не врач и не могу отвечать за то, что отец переживает из-за собственного решения.
— Ты же практически всё у него отняла!
— Я ничего чужого не забирала. Дом никуда не исчез. Земля осталась на месте. Малина со смородиной продолжают расти. Пусть приезжает, ухаживает за посадками и собирает урожай.
Лариса несколько секунд молчала.
— Да он теперь вообще туда не ездит. Говорит, даже видеть эту дачу не хочет.
— Это его выбор.
Я завершила разговор и ещё некоторое время неподвижно стояла с телефоном в руке. Затем накинула куртку и пошла в гараж.
В дальнем углу стояли поликарбонатные листы. На полках лежали металлические трубы разобранного каркаса. Рядом в коробке хранились крепления, которые я заботливо собрала до последнего винтика.
Я задумалась о наступающей весне. Когда потеплеет, можно будет собрать теплицу заново. Только уже на нашем собственном участке. У нас с Игорем тоже имелось шесть соток земли, но пока они пустовали. Там росла обычная трава, и руки всё никак не доходили заняться благоустройством.
Теперь всё будет иначе. Весной там появится теплица. Моя собственная. Я снова посажу помидоры, устрою грядки. Обязательно разведу малину, высажу смородину. Сделаю именно то, о чём всегда мечтала, и больше никто не сможет одним решением перечеркнуть годы моего труда.
Только одного там уже не будет. Не будет привычных встреч с отцом. Не будет брата, его жены и племянника. По крайней мере, пока между нами стоит эта обида.
Я выключила свет в гараже и закрыла дверь. Медленно направилась к дому.
С неба начали падать первые снежинки. Настоящий первый снег в этом году. Крупные белые хлопья бесшумно опускались на крыши, деревья, дорожки и холодную землю. Постепенно всё вокруг покрывалось чистым светлым покрывалом.
Было удивительно красиво.
И одновременно невыносимо пусто.
А как бы поступили вы на месте Инги? Забрали бы теплицу, мебель и каждую купленную за свои деньги чашку или всё-таки оставили бы часть вещей родственникам, несмотря на обиду?