— Собирай вещи и освобождай дом. Сюда переезжает моя дочь вместе с семьёй, — уверенно заявила свекровь, переступая порог гостиной.
Ева медленно поднялась из кресла и внимательно посмотрела на Нину Алексеевну. Казалось, перед ней стояла не мать Павла, а совершенно посторонняя женщина, которая случайно перепутала дома.
— Простите, что вы сказали?
— Не притворяйся, Ева. Ты всё прекрасно расслышала, — свекровь прошла в комнату, сняла перчатки и положила их на комод. — Оксана больше не может скитаться с детьми по арендованным квартирам. Дом у вас огромный. Вам с Павлом вполне хватит флигеля. В крайнем случае временно поживёте у моей сестры в посёлке. Она одна, свободного места достаточно.
Ева несколько секунд ничего не отвечала.
Она молчала не от растерянности. Просто пыталась осознать, с какой удивительной лёгкостью Нина Алексеевна распоряжается чужой недвижимостью, комнатами и судьбами других людей.
Павел сидел на диване и старательно делал вид, что поправляет ремешок наручных часов. Он возился с застёжкой уже больше минуты, избегая смотреть жене в глаза.
— Павел, — тихо произнесла Ева, — ты тоже считаешь, что я обязана покинуть собственный дом ради твоей сестры?
Муж наконец поднял голову, но почти сразу отвёл взгляд и тяжело вздохнул.
— Речь не совсем о том, чтобы покинуть дом… Мама просто слишком резко выразилась.
— А как ещё мне следовало сказать? — возмутилась Нина Алексеевна. — Встать перед ней на колени? Умолять разрешить родной сестре мужа пожить здесь?
— Родную сестру супруга можно пригласить в гости, — спокойно ответила Ева. — Но нельзя без разрешения хозяйки переселить сюда всю её семью.
Свекровь коротко рассмеялась.
— Хозяйки! Ты слышишь, Павел? Она уже называет себя хозяйкой, словно тебя здесь вообще не существует.
Ева подошла к письменному столу, выдвинула нижний ящик и достала плотную папку синего цвета. Павел мгновенно замер. Он прекрасно знал, что именно хранится внутри. Ева всегда держала там документы на недвижимость и никому не позволяла брать их без разрешения.
— Не «уже», Нина Алексеевна, — сказала она, раскладывая бумаги на столе. — Я являюсь хозяйкой этого дома с того момента, когда получила наследство после смерти дедушки. Спустя положенные шесть месяцев собственность официально зарегистрировали. В документах указан единственный владелец — я.
Свекровь раздражённо дёрнула плечом.
— Не пытайся напугать меня своими бумажками. Вы с Павлом всё равно живёте здесь вместе.
— Мы действительно живём вместе. Но дом от этого не превратился в бесплатное общежитие для ваших родственников.
У Нины Алексеевны дрогнула щека. Очевидно, она ожидала увидеть слёзы, услышать оправдания и уговоры, но никак не спокойствие, на фоне которого каждое слово Евы звучало особенно отчётливо.
А начиналась эта история, как ни странно, с обычного воскресного обеда.
В тот день Оксана приехала к ним вместе с мужем Артёмом и двумя детьми. Ева никогда не возражала против гостей. Дом действительно был просторным: две спальни, отдельный кабинет, большая гостиная, кухня, веранда и небольшой флигель во дворе. Когда-то дедушка хранил там рабочие инструменты, старые журналы и разные хозяйственные вещи.
После его смерти Ева долго не могла решиться на переезд. Дом находился на окраине города, рядом с сосновой посадкой. Дедушка строил его собственными руками, вкладывая терпение в каждую доску и упрямство в каждый забитый гвоздь. В детстве Ева проводила здесь летние каникулы, ела ягоды прямо с кустов, пряталась на чердаке от взрослых разговоров и засыпала под равномерный стук дождя по крыше.
Когда дедушки не стало, родственники сразу сообщили:
— Он всегда говорил, что оставит дом тебе. Теперь это твоя собственность. Береги её.
И Ева действительно берегла.
Она не пыталась превратить жилище в музей и не боялась обновлять обстановку, но ко всему относилась осторожно. Что-то ремонтировала, что-то заменяла, а некоторые вещи сохраняла в первоначальном виде. Поначалу Павел был рад переезду. Он говорил, что за городом намного спокойнее, воздух здесь чище и приятно просыпаться без постоянного гула автомобилей.
А затем домом заинтересовалась Нина Алексеевна.
Сначала свекровь приезжала нечасто. Она привозила продукты, внимательно осматривала комнаты и постоянно повторяла:
— Как же хорошо вы устроились. Просторно и спокойно. Совсем не то, что наша тесная двухкомнатная квартира.
Ева вежливо улыбалась и ничего не отвечала.
Позднее визиты стали продолжительнее. Нина Алексеевна то просила приготовить чай, то оставалась на ужин, то внезапно решала переночевать, потому что возвращаться домой в темноте якобы было опасно.
Ева старалась не возражать. Всё-таки это мать Павла. Сам муж всегда болезненно реагировал, когда супруга просила свекровь заранее предупреждать о приезде.
— Мама ведь не посторонний человек, — говорил он.
Ева не спорила. Только однажды спокойно заметила:
— То, что она не посторонняя, ещё не означает, что можно появляться в любое время без предупреждения.