Людмила Аринина чаще всего играла женщин, которые умеют выдерживать удары судьбы. Одиноких, уставших, но не сломленных. Режиссёры чувствовали в ней эту внутреннюю силу и нередко утверждали без лишних проб. Позже становилось ясно: Аринина не столько играет, сколько переносит на экран собственное умение не жаловаться.
Последний раз она появилась на экране в 2016 году в сериале «Склифосовский». Ей было уже девяносто. После этого съёмки закончились. Профессия словно отпустила её. Осталась московская квартира, тишина и длинные годы старости.
О первом муже актриса почти никогда не рассказывала. Этот период её биографии остался белым пятном. Известно лишь, что они прожили около десяти лет, а потом разошлись. Вторым супругом стал театральный режиссёр Николай Мокин — красивый, одарённый, но тяжело больной зависимостью от алкоголя человек.
Аринина ухаживала за ним почти как за беспомощным ребёнком. Вытаскивала из запоев, вызывала врачей, отпаивала, терпела. Она не ушла. Позже в разговоре с подругой сказала: «Он дал мне профессию. Как я могла его оставить?» Мокин умер раньше неё. И Людмила снова осталась одна.
Вдовство длилось много лет. Но после шестидесяти в её жизни появилась третья большая встреча. Николай Семёнов — подполковник в отставке. Он давно видел Людмилу Михайловну на экране, а когда встретил лично, понял: это именно она.
Вместе они путешествовали, делали по утрам гимнастику, спорили о книгах и радовались тихой, зрелой близости. В восемьдесят лет Аринина даже выучила английский — ради роли в детективе. Семёнов был рядом и поддерживал её. Этот брак оказался спокойным и правильным. Но в 2021 году мужа не стало.
Детей у актрисы не было. Родственники? Какие-то племянники — то ли по линии брата, то ли со стороны мужа, точно мало кто понимал. Они звонили редко, появлялись ещё реже. После смерти Николая Семёнова Людмила Аринина осталась в своей квартире у «Маяковской» совсем одна.
Как работа в кино стала настоящей близостью
В «Мастерской Петра Фоменко» Людмила Аринина и Ирина Пегова пересекались по работе, но по-настоящему близко не общались. Просто коллеги: одна старшего поколения, другая моложе. Настоящее сближение произошло на съёмках фильма «Закон обратного волшебства».
По сюжету Аринина играла бабушку героини Ирины Пеговой. Во время съёмок выяснилось, что живут они недалеко друг от друга — обе в центре Москвы, возле «Маяковской». В перерывах начали разговаривать. Потом появились чай, обсуждения спектаклей, прогулки по Патриаршим прудам.
Когда Людмиле Михайловне было уже за девяносто пять, она фактически осталась без близких людей. Третий муж умер. Племянники где-то существовали, но далеко — и не только географически.
Ирина Пегова не произносила громких обещаний и не устраивала демонстраций преданности. Просто однажды вечером взяла трубку и услышала тихий голос:
— Ирочка, я такая несчастная. Я даже не думала, что старость бывает настолько тяжёлой.
Без драматичных рыданий, без длинных жалоб. Сказано почти спокойно, будто речь шла о погоде.
Пегова не стала отвечать банальными утешениями. Она сделала проще: на следующий день приехала с пакетами. Потом нашла помощницу по дому — женщину, которая раз в неделю убирала квартиру, ходила за продуктами, готовила суп.
Когда сама Ирина была занята на репетициях или съёмках до поздней ночи, она отправляла к Людмиле Михайловне свою помощницу. Они созванивались каждый день. Коротко, по делу: «Людмила Михайловна, вы ели? Таблетки выпили?» Аринина смущалась и отказывалась от заботы. Она вообще не умела просить. Была из тех старой закалки интеллигентных людей, которым проще потерпеть, чем кого-то обременить.
«У родных своя жизнь, а у нас с Ирой — своя»
Соседка с первого этажа, пожилая женщина в клетчатом пальто, часто видела их вместе. Весной, когда с каштанов осыпались белые свечи, две женщины шли под руку. Старшая — с палочкой, но всё ещё с прямой осанкой. Младшая, светловолосая, поддерживала её под локоть и что-то весело рассказывала.
Однажды Аринина сказала соседке: «Родственники? У них своя жизнь, у всех работа, им некогда. А у нас с Ирой — своя жизнь. И мне хорошо». Позже эта соседка пересказывала журналистам: «Она не жаловалась. Просто говорила как есть».
Все, кто знал Людмилу Аринину лично, повторяли одно: она была невероятно скромной. Ей было неловко принимать помощь. Если Пегова привозила продукты, Аринина переживала: «Ирочка, зачем вы тратитесь? Я бы сама справилась». Хотя сама уже едва передвигалась по квартире.
Пегова поняла, что спрашивать «что вам нужно?» бесполезно. Поэтому начала действовать иначе: просто привозила продукты и ставила их в холодильник. Или вызывала врача, не предупреждая заранее. Аринина вздыхала, но уже не спорила. Она понимала: это не жалость. Это настоящая забота.
Ирина Пегова не превращала помощь в публичную историю. Не писала постов в соцсетях, не давала интервью о том, как поддерживает одинокую пожилую актрису. Всё происходило тихо, без показной благотворительности.