Когда у Арининой падало давление, Пегова могла бросить свои дела и поехать к ней через всю Москву. Когда нужно было оформить льготы, Ирина договаривалась с соцслужбами. При этом у самой Пеговой — взрослая дочь, театр, съёмки и плотный график. Но время находилось. Каждый день. Восемь лет — до самого ухода Людмилы Михайловны.
Завещание, в котором ничего не досталось тем, кого рядом не было
Когда нотариус огласил документ, в комнате стало очень тихо. Людмила Аринина распорядилась всем, что накопила за долгую жизнь: трёхкомнатной квартирой в центре Москвы, дачей в Истринском районе, небольшими сбережениями и личным архивом — папками с письмами, фотографиями, театральными афишами, тетрадями с режиссёрскими пометками. Всё это она оставила Ирине Пеговой.
В завещании были прописаны ясные слова:
«За поддержку в последние годы жизни выражаю благодарность Ирине Пеговой и передаю ей основную часть имущества».
Племянники, о которых долгое время почти не было слышно, появились сразу. Приехали, потребовали копию документа, начали возмущаться:
— Тётя была старая, слабая, её могли обмануть. Она уже не понимала, что подписывает.
Нотариус лишь развёл руками и показал медицинское заключение: на момент оформления завещания Людмила Михайловна была полностью дееспособна. Свидетели подтвердили, что она ясно отвечала на вопросы и сама называла фамилию Пеговой.
Но родственники не остановились. Они подали иск в суд, потребовав признать завещание недействительным, а квартиру и дачу разделить между собой. В дело включились адвокаты. Судья назначил почерковедческую экспертизу, чтобы проверить, действительно ли подпись поставила сама Аринина. На недвижимость наложили арест.
В квартире и на даче сменили замки. Архив, в котором хранилась почти вековая история жизни актрисы, упаковали в коробки и вывезли в неизвестном направлении. Племянники тем временем рассказывали журналистам: «Мы боремся за справедливость. Мы её родная кровь».
Суд продолжается, а главный вопрос остаётся
Людмила Аринина ушла из жизни в 99 лет. За её гробом шли коллеги, поклонники, люди, которым она запомнилась даже по маленьким ролям. И Ирина Пегова. Племянников на похоронах не было. Они появились позже — когда речь зашла о квартире в центре Москвы.
Сейчас суд изучает медицинские документы, эксперты разбирают историю болезни, адвокаты спорят о законе и судебной практике. Пегова молчит. На вопросы журналистов отвечает коротко: «Я просто помогала человеку. О наследстве не думала». Без лишних слов.
Но закон остаётся законом. Именно суд решит, кому в итоге достанется наследство. Пока же квартира и дача закрыты, архив опечатан.
В этой истории нет лёгких ответов. Кто ближе — тот, с кем у тебя общая кровь, или тот, кто восемь лет приносил тебе суп, приезжал по первому звонку и был рядом в самые одинокие дни? Каждый ответит по-своему.
Людмила Аринина свой выбор сделала. Теперь остаётся понять, примет ли его суд. Но даже если завещание отменят, в памяти тех, кто любил актрису, останется главное: настоящая близость измеряется не ДНК. Она измеряется поступками. А поступки Ирины Пеговой в этой истории говорят громче любых родственных слов.