Когда я переступила порог банка, собираясь снять со своего счёта внушительную сумму денег, увиденное возле кассового окна заставило меня застыть на месте. Прямо перед сотрудницей банка стояла моя свекровь, донья Эльвира, крепко сжимая в руках моё удостоверение личности. Рядом находился мой муж Диего. Он заботливо приобнимал мать за плечи и вполголоса убеждал её, что я никогда не узнаю об их тайной операции.
Унижение во время семейного ужина
— Даже не думай задирать нос, Мариана! Можешь зарабатывать хоть целые состояния, но для нашей семьи ты всегда будешь всего лишь обыкновенной парикмахершей! — гневно прокричала донья Эльвира, с такой силой ударив кулаком по столешнице, что задрожала посуда.
Диего, сидевший рядом, смущённо опустил взгляд, словно происходящее его совершенно не касалось. Я же без малейшей спешки поставила стакан с водой на стол и встретилась глазами со свекровью.
— Разумеется, донья Эльвира, вы совершенно правы. Моя профессия действительно связана с волосами. Только есть одна любопытная подробность: театр, о работе в котором вы с таким удовольствием рассказываете всем знакомым, последние пять лет заказывает парики и накладные волосы исключительно в моей мастерской.
После этих слов за столом установилось такое молчание, что можно было расслышать тиканье настенных часов. Эльвира посвятила несколько десятилетий работе театральным гримёром в Гвадалахаре и при каждом удобном случае вспоминала знаменитых артистов, спектакли и закулисные истории. Но больше всего её раздражало то, что мне удалось построить успешное предприятие именно в той профессиональной области, где она сама так и не добилась настоящего признания.
«Мои достижения выводили её из себя лишь потому, что я сумела стать успешной там, где ей всю жизнь приходилось довольствоваться второстепенным положением».
Отрезанная коса, ставшая символом моего пути
Пятнадцать лет назад у меня не было ни просторного салона, ни состоятельных заказчиков, ни уверенности в завтрашнем дне. Всё начиналось с крошечного помещения в полуподвальном этаже на городской окраине. Стены там постоянно отсыревали, а зимой приходилось работать практически в пальто.
Чтобы оплатить аренду за первые несколько месяцев, я рассталась со всеми украшениями, доставшимися мне от родственников. Но самым болезненным решением стало другое: я собственноручно отрезала свою длинную густую косу каштанового цвета, которую отращивала много лет.
Продать её я так и не смогла. Вместо этого уложила косу на подушечку из красного бархата и поместила под прозрачный стеклянный колпак. Эта необычная реликвия должна была постоянно напоминать мне, какой ценой начиналось моё дело и от чего пришлось отказаться ради собственной мечты.
Проходили годы, и маленькая мастерская постепенно превращалась в солидную компанию. Наши мастера изготавливали парики и сложные постижёрные изделия для театров и съёмочных площадок. Отдельным направлением стала помощь женщинам, потерявшим волосы вследствие тяжёлого лечения. Для многих из них наша работа означала гораздо больше, чем просто возможность изменить внешность: она помогала вновь почувствовать уверенность в себе.
Одиннадцать миллионов песо и мечта о собственной фабрике
Настоящий прорыв произошёл после подписания крупного договора с известной кинокомпанией. Благодаря этому контракту на мой счёт поступило 11 миллионов 600 тысяч песо. Впервые за долгие годы я получила возможность осуществить замысел, который прежде казался почти недостижимым.
Я собиралась приобрести у дона Сальвадора старинное промышленное здание и превратить его в современный производственный комплекс с собственной школой профессионального мастерства.
Будущая покупка привлекала меня сразу по нескольким причинам:
- Старое здание располагалось в историческом районе города, всего в нескольких минутах от центральных улиц;
- Просторные помещения позволяли разместить оборудование и существенно увеличить объёмы изготовления париков;
- Часть здания я хотела отвести под бесплатное обучение одарённых молодых людей, не имеющих средств на профессиональное образование.
Я уже представляла, как в светлых аудиториях будут заниматься будущие мастера, а в соседних цехах появятся десятки новых рабочих мест.
Однако стоило донье Эльвире услышать о предстоящей покупке, как её поведение заметно изменилось. Привычная снисходительная усмешка исчезла, уступив место странной настороженности. Свекровь неожиданно начала расспрашивать меня о сумме сделки, банковских документах и сроках перевода средств.
Была и другая неприятность. На то же самое здание претендовала Инес, с которой я когда-то начинала совместное дело.