Чего стоило ей это письмо, знала только она одна. Но, будучи женщиной умной, Фредерика догадалась сразу: Стефан затеял с ней игру. Жестокую, изысканную любовную игру, подобную тем, о которых не раз рассказывал в своих новеллах.
Он все писал и писал ей о своей модистке и явно ждал, что она предъявит права на его свободу. Однако ничего подобного не произошло. Фридерика условия игры приняла, но повернула ее по-своему — и выиграла. Ее письма оставались такими спокойными, такими дружескими, что Стефан испугался: а вдруг он потеряет Фредерику? Вдруг он ее уже потерял?
В очередном послании Стефан предложил ей руку и сердце…
«Я справлюсь с этим, если буду вести себя так же», — думала Фредерика. И тут у нее мелькнула мысль, от которой она досадливо поморщилась. Ей скоро пятьдесят, а Лотте — двадцать шесть. Она моложе Стефана ни много ни мало на целых двадцать восемь лет…
Поздним вечером к ней постучался Стефан. Он долго просил прощения, уверял, что эта девушка для него ничего не значит. Она ждала, что муж попросит срочно подыскать ему другую секретаршу, но этого так и не услышала. Ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю, ни через месяц…
Все шло по раз и навсегда заведенному распорядку. Ровно к девяти аккуратнейшая фрейлейн Альтманн являлась в квартиру Цвейгов. И сквозь закрытые двери кабинета Фредерика слышала, как Стефан час за часом диктовал ей страницу за страницей. Проклятая машинка все стучала и стучала.
Время шло. Ничего не менялось. Пока однажды за обедом Фредерика не поймала на себе взгляд бессловесной фрейлейн. Ненавидящий и, главное, торжествующий взгляд.
После обеда она отправилась в комитет по делам беженцев, а вечером заговорила с мужем о новой секретарше. Стефан прятал глаза:
— Полно, Фредерика. Лотта великолепно работает, не вижу причин отказываться от ее услуг. Будь великодушна, девушка так молода, так беспомощна. Чужая страна, чужой город. Где она найдет работу?
— Я уже нашла ей работу, пусть это тебя не беспокоит.
Он помолчал, а потом сказал, как отрезал: «Лотта остается». И вышел из комнаты.
Три следующих года он спал с женой и украдкой проводил время с Лоттой. Три года они вместе обедали и старательно поддерживали за столом ничего не значивший разговор о капризной английской погоде. Фредерике было невмоготу, но она понимала: остается только одно — ждать. И дождалась.
Однажды, вернувшись домой к обеду, она увидела на полу в столовой осколки разбитой вазы. Окно, несмотря на позднюю осень, было открыто настежь. Растерянный Стефан поспешно захлопнул створку и бросился ей навстречу. Под ногами захрустели осколки фарфора.
— Фредерика, дорогая, горничная сейчас все приберет. Понимаешь, Лотта устроила сцену, разбила вазу. Впрочем, это пустяки. Она пыталась выброситься из окна. Фредерика, так дольше продолжаться не может.
— Естественно. Я завтра же подыщу тебе другую секретаршу.
— Ты не поняла. Я прошу у тебя развода.
Она молча вышла из комнаты, Стефан бросился следом и все говорил, говорил не переставая. Погрузиться в этот поток слов она не могла — слишком больно… А потом наконец поняла главное: все это началось давным-давно, когда никакой Лотты не было и в помине.
…У них со Стефаном был дом в Зальцбурге. Там они прожили двадцать пять счастливых лет. И вот как-то вечером, когда оба написали все, что было намечено утром, и отправились побродить по узким улочкам старинного городка, им навстречу попался старик. Он медленно шел, тяжело опираясь на палку, под руку его бережно поддерживала молоденькая девушка. Она старалась приноровиться к неуверенным шагам старика и все повторяла: «Осторожнее, дедушка, не споткнись, дедушка».
Фридерике со своими дочерьми Аликс и Жужей вместе со Стефаном в саду своего дома в Зальцбурге
Стефана передернуло. Позже он сказал Фрeдерике: » До чего же отвратительна старость! Не хотел бы я дожить до нее. А впрочем, если бы рядом с этой развалиной была не внучка, а просто молоденькая женщина. Кто знает. Помнишь библейского царя Давида? «…Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!»
— Ты шутишь, — вымолвила Фрeдерика.
— Как знать. Рецепт вечной молодости остается одним на все времена. Старый человек может ее позаимствовать только у влюбленной в него молодой женщины.
Воспоминание мелькнуло и исчезло. Теперь Фрeдерика начала вслушиваться в то, что говорил Стефан:
— …А еще я прошу тебя оставить себе мою фамилию. Пусть это станет последней связывающей нас ниточкой.
— Значит, на свете будут две фрау Цвейг?
— Да пойми же, Лотта для меня как подарок судьбы, как надежда на чудо…
— Хорошо, я сделаю все, как ты хочешь. Пусть адвокат подготовит необходимые бумаги. Я подпишу.
Двумя неделями позже на Фрeдерику обрушилось еще одно испытание.
Казалось, все кончено. Шарлотта и Стефан готовились к отъезду, а Фрeдерика на это время перебралась к одной из своих приятельниц. Та была женщиной деликатной и не задавала лишних вопросов.
Стефан разыскал бывшую жену.
— Фридерика, одевайся, едем.