— А автомобиль теперь тоже относится к внешнему виду?
Свекровь сделала вид, что не услышала.
— Не могла же она купить какую-нибудь двадцатилетнюю развалюху.
— Между двадцатилетней развалюхой и новым дорогим кроссовером вообще-то существует огромное количество вариантов, — спокойно заметил Тарас.
Рита Михайловна недовольно поджала губы.
А потом вдруг выпрямилась на стуле.
— Впрочем, я уже всё решила.
У Оли появилось неприятное предчувствие.
— И что же вы решили?
Свекровь улыбнулась.
— Я буду сдавать свою квартиру в Киеве.
Тарас удивлённо посмотрел на неё.
— Зачем?
— В смысле зачем? Сейчас за хорошую двухкомнатную квартиру возле метро приличные деньги платят. Я уже и жильцов нашла. Молодая семейная пара. Готовы отдавать по двадцать две тысячи каждый месяц.
— А сама ты где будешь жить?
Рита Михайловна посмотрела на сына так, будто он задал невероятно глупый вопрос.
— Здесь.
Оля решила, что ей послышалось.
— Простите?
— Жить буду у вас. А деньги, которые стану получать за квартиру, буду отдавать Маринке. Она сможет ими погашать кредит за машину.
На кухне повисла тишина.
Из детской донёсся радостный голос Максима:
— Папа! Иди посмотри, какой у меня гараж получился!
Никто ему не ответил.
Тарас нервно провёл ладонью по лицу.
— Мам… Ты сейчас серьёзно?
— Совершенно серьёзно. А что тут такого?
— Но куда именно ты собираешься здесь переехать?
Рита Михайловна даже удивилась.
— У вас три комнаты.
Оля медленно поставила чашку на стол.
— У нас спальня, гостиная и комната Максима.
— Ой, Оля, — свекровь небрежно махнула рукой. — Максим ещё маленький. Зачем шестилетнему ребёнку целая отдельная комната?
Оля почувствовала, как внутри всё моментально похолодело.
— Потому что это его комната.
— Ну и что? Переставите его кровать к себе.
Рита Михайловна говорила об этом совершенно буднично, словно предлагала передвинуть с одного подоконника на другой цветочный горшок.
— Или будете раскладывать диван в гостиной. Детям вообще без разницы, где спать. А мне отдельная комната необходима. Я поздно смотрю телевизор, да и спина у меня болит.
Оля несколько секунд молча смотрела на свекровь.
— То есть вы хотите забрать комнату у собственного внука ради того, чтобы Марина продолжала выплачивать новую машину?
— Да не забрать!
Рита Михайловна уже начала раздражаться.
— Просто немного потесниться ради семьи.
— А почему Марина не может потесниться?
— Где?
— В собственных расходах.
Лицо Риты Михайловны покраснело.
— Тебе легко рассуждать! У неё долг!
— За автомобиль, который она сама добровольно выбрала.
— Оля, ты просто никогда нормально к Маринке не относилась!
Тарас всё это время молчал.
И именно его молчание вдруг стало пугать Олю гораздо сильнее, чем все слова свекрови.
Она повернулась к мужу.
— Тарас?
Он поднял глаза.
— Ну…
Этого короткого «ну» Оле оказалось достаточно.
— Говори.
Тарас тяжело выдохнул.
— Мама ведь уже нашла жильцов.
— И что?
— Не выставлять же её теперь на улицу.
Оля неожиданно улыбнулась. Только в этой улыбке не было ничего весёлого.
— На какую улицу? У неё своя квартира в Киеве.
— Но если она её сдаст…
— Тогда это будет её собственное решение.
— Оля, ну… Может, действительно Максим какое-то время поживёт с нами? Мама ведь не навсегда сюда переезжает.
Рита Михайловна тут же оживилась.
— Вот! Я знала, что мой сын меня поймёт.
Оля смотрела на мужа и словно впервые его видела.
— На сколько?
— Что?
— На какой срок твоя мама собирается сюда переехать?
Тарас растерялся.
— Ну… Пока Марина хотя бы часть кредита не погасит.
— На год?
Молчание.
— На два?
Тарас отвёл взгляд.
Оля почувствовала, как у неё задрожали руки.
— Ты сейчас всерьёз предлагаешь на два года лишить нашего сына комнаты ради машины твоей сестры?
— Не передёргивай.
— Я ничего не передёргиваю.
И именно в этот момент за её спиной тихо скрипнула дверь.
На пороге кухни стоял Максим.
В одной руке он держал своего плюшевого динозавра, а в другой — небольшую коробку.
— Мам…
Оля мгновенно сменила тон.
— Что такое, солнышко?
Мальчик робко протянул ей коробку.
Внутри лежали несколько игрушечных машинок, книжка и сложенная пижама.
— Я уже собрал.
В комнате стало так тихо, что, казалось, было слышно дыхание каждого.
Даже Рита Михайловна замолчала.
Тарас побледнел.
— Что именно ты собрал, Максим?
Мальчик посмотрел на отца.
— Свои вещи.
— Зачем?
Максим сглотнул.
— Потому что бабушка теперь будет жить в моей комнате.
У Оли мгновенно сжало горло.
— Максимушка…
Но мальчик вдруг задал вопрос, после которого всё изменилось.
— Пап, а я теперь вам мешаю?
Тарас словно получил удар в грудь.
— Что?
— Ну… Бабушке нужна комната. А я маленький.
Максим опустил глаза.
— Я могу на диване спать. Только динозавров со стены можно не снимать? Когда бабушка потом уедет, я смогу обратно вернуться?