Оля резко отвернулась к окну.
Глаза защипало.
А Тарас продолжал неподвижно сидеть за столом.
Секунду.
Другую.
Потом медленно поднялся, подошёл к сыну и опустился перед ним на корточки.
— Максим, посмотри на меня.
Мальчик поднял глаза.
— Ты никому здесь не мешаешь. Слышишь меня?
— Слышу.
— Это твоя комната.
— А бабушка?
Тарас повернул голову к матери.
И впервые за всё это утро Оля увидела в его взгляде не растерянность.
А твёрдость.
— Бабушка здесь жить не будет.
Рита Михайловна буквально подскочила со стула.
— Тарас!
— Мам, хватит.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?!
Тарас выпрямился.
— То, что должен был сказать с самого начала.
— Это всё из-за неё?! — свекровь резко указала пальцем на Олю.
— Нет.
Он покачал головой.
— Из-за него.
И посмотрел на сына.
Максим ещё сильнее прижал к груди своего динозавра.
Рита Михайловна тяжело задышала.
— Я твоя мать!
— Я знаю.
— Я тебя растила!
— И я тебе за это благодарен.
— Тогда как ты можешь отказать собственной матери в одной комнате?!
Тарас несколько секунд ничего не отвечал.
Потом произнёс тихо:
— Помнишь, когда родился Максим?
Свекровь нахмурилась.
— Причём здесь это?
— Мы просили тебя разрешить нам пожить у тебя хотя бы несколько месяцев.
Рита Михайловна отвела взгляд.
— Я тогда плохо себя чувствовала.
— Ты сказала, что тебе нужен покой.
— Ну и что?
— Ничего.
Тарас кивнул.
— Твой покой тогда был для тебя важнее. Я это понял и принял. А сейчас для меня важен покой моего сына.
— Нашёл что сравнивать!
— Нет, мам. Именно это я и сравниваю.
Рита Михайловна резко схватила сумочку.
— Значит, родной сестре помочь ты не хочешь?
— Помочь хочу.
— Так помоги!
— Но не за счёт комнаты моего ребёнка.
— А чем тогда?!
Тарас спокойно ответил:
— Я могу помочь Марине найти покупателя на автомобиль.
Свекровь словно задохнулась.
— Продать машину?!
— Да.
— Она же только недавно её купила!
— Значит, после продажи возьмёт что-нибудь дешевле.
— А люди что скажут?!
Тарас невесело усмехнулся.
— Мам, а что должен был сказать мой сын? Что машина его тёти важнее его собственного дома?
Рита Михайловна ничего не ответила.
Оля видела — эти слова попали точно в цель.
Но признать это свекровь просто не могла.
— Хорошо, — наконец выдавила она дрожащим голосом. — Теперь я всё поняла. Жена для тебя оказалась важнее матери.
— Не надо переводить всё на Олю.
— Она тебя против меня настроила!
— Нет.
Тарас снова покачал головой.
— Меня заставил задуматься Максим. Когда сложил свои вещи в коробку, потому что решил, будто стал лишним в собственном доме.
Рита Михайловна резко застегнула пальто.
— Живите как знаете.
Она направилась в прихожую.
Однако возле входной двери остановилась и посмотрела на внука.
Максим стоял в коридоре всё с той же коробкой.
— Бабушка…
Она обернулась.
— Я тебе пирожок оставлю.
Мальчик протянул ей небольшую тарелку.
На лице Риты Михайловны что-то дрогнуло.
Возможно, впервые за всё это утро она увидела перед собой не «комнату, которую можно освободить».
А маленького мальчика.
Собственного внука.
— Сам съешь, Максимушка, — тихо ответила она.
И вышла.
Дверь закрылась спокойно, без громкого хлопка.
Оля осталась стоять возле стола.
Тарас подошёл к ней.
— Прости меня.
Она посмотрела мужу в глаза.
— За что именно?
Он опустил голову.
— За то, что тебе пришлось защищать нашего сына даже от меня.
Эти слова прозвучали куда тяжелее любых оправданий.
Оля ничего не сказала.
Тарас подошёл к Максиму, забрал из его рук коробку и понёс обратно в детскую.
— Куда ты её несёшь? — спросил сын.
— Домой.
— А мы разве сейчас не дома?
Тарас остановился.
А потом улыбнулся, хотя глаза у него были влажными.
— Дома. Именно поэтому твои вещи и должны оставаться здесь.
Через три дня позвонила Рита Михайловна.
Не Оле.
Тарасу.
— Я отказала тем людям.
— Хорошо.
— Потеряла из-за вас нормальных квартирантов.
Тарас ничего не ответил.
— А Марина теперь плачет.
— Я уже с ней разговаривал.
— И что?
— Она выставила автомобиль на продажу.
На другом конце линии надолго воцарилась тишина.
— Ты заставил родную сестру продать новую машину?!
— Нет. Я просто показал ей цифры.
— Какие ещё цифры?
— Сколько она получает. Сколько ежемесячно отдаёт банку. Сколько денег остаётся после платежей. И сколько лет ей придётся жить от зарплаты до зарплаты только ради того, чтобы на парковке стоял дорогой автомобиль.
Рита Михайловна тяжело вздохнула.
— Она ведь так сильно её хотела…
— Я знаю.
— Все люди чего-нибудь хотят, Тарас.
— Именно, мам.
Он посмотрел через приоткрытую дверь детской комнаты.
Максим сидел на ковре и собирал из конструктора огромный дом.
— Только не за каждое своё желание нужно расплачиваться чужим спокойствием.
Через месяц Марина продала кроссовер.