Он стоял в прихожей, тяжело сопя, с дрелью в опущенной руке. Провод от инструмента тянулся через порог в подъезд, к соседской розетке. Дверь, которую Марина всего три часа назад закрыла на два оборота, теперь выглядела изуродованной: вокруг замка зияла рваная дыра, металл выгнулся наружу, а на коврике с надписью «Welcome» лежала кучка желтой металлической стружки. В квартире пахло раскаленным сверлом, холодным подъездом и чем-то окончательно разрушенным.
Марина стояла, вжавшись спиной в шкаф-купе. Она не рыдала. Слезы давно закончились — их выжгла злость, которая месяцами собиралась внутри, слой за слоем. Она смотрела на мужа и больше не узнавала мужчину, с которым прожила двенадцать лет. Перед ней был не близкий человек, а взбешенный хозяин территории, которую посмели поставить под сомнение.
За спиной Артема появилась Ленка. Она лениво жевала жвачку и нарочно громко цокала каблуками по бетонному полу лестничной площадки. Расстроенной она не выглядела совсем. На её лице была та самая победная, противная усмешка, от которой у Марины каждый раз сводило скулы. Ленка, как всегда, была в своем образе: броский макияж, расстегнутый пуховик, короткая юбка, виднеющаяся снизу, и наушники, болтающиеся на шее. Возле неё стояли два огромных клетчатых баула и чемодан на колесах — те самые вещи, которые Марина днем с трудом вынесла за дверь.
— Ну что, наигралась, хозяйка? — Ленка шагнула в квартиру, даже не подумав вытереть сапоги. Грязная слякоть тут же оставила следы на коврике. — Думала, поменяешь замки — и всё? Артем своих не бросает. Брата… точнее, сестру.
Она пнула чемодан вперед, загоняя его в коридор прямо по чистому ламинату. Колесики потянули за собой две мокрые черные полосы.
— Я сказала, что ты здесь жить не будешь, — Марина говорила негромко, но каждое слово звучало твердо. Она смотрела не на Ленку, а прямо в глаза мужу. — Это комната моего сына. Диме десять. Ему нужно делать уроки, нормально спать, а не дышать твоими сигаретами и слушать, как ты хохочешь по телефону до трех ночи.
— Заткнись! — рявкнул Артем и швырнул дрель на обувницу так, что зеркало на стене жалобно задребезжало. — Кто ты такая, чтобы тут правила устанавливать? Ты в этой квартире никто. На птичьих правах живешь, не забыла? Я тебя сюда привел — я тебя отсюда и выброшу, если будешь пасть открывать. Ленка будущий врач. Ей нужны нормальные условия. А твой Димка перебьется. На кухне посидит, уроки сделает. Не сахарный, не растает.
— У него проблемы со спиной, Артем! — голос Марины сорвался выше. Внутри поднималась бессильная, жгучая ярость. — Врач ясно сказал: нормальный стул, правильная посадка, рабочее место. А ты хочешь посадить его на табуретку? Ради чего? Чтобы эта здоровая девица спала до полудня?
Артем резко шагнул к ней. В его взгляде не было ни тепла, ни сомнения. Он схватил Марину за предплечье и сжал так, что боль мгновенно прострелила руку. Это было не просто предупреждение. Это было напоминание, кто здесь считает себя сильнее.
— Не смей так говорить о моей сестре, — прошипел он ей прямо в лицо. — Еще раз назовешь её так — сама будешь спать на коврике у двери. Ключи давай.
— Нет.
— Я сказал, новый комплект сюда! — он дернул её так, что голова Марины резко мотнулась. — Ты думала, я буду с тобой цацкаться? Я сейчас вообще дверь с петель сниму, будем жить как в проходном дворе. Этого хочешь?
Марина вырвала руку. На коже уже проступали красные следы от пальцев, которые к утру станут темными синяками. Она сунула руку в карман домашних брюк. Холодный металл ключей обжег ладонь. Она понимала: этот бой она проиграла. Физически Артем был сильнее. Морально он уже перешел черту и был готов крушить всё вокруг, лишь бы доказать свое право командовать. Марина достала связку и бросила её мужу в грудь.
— Подавись.
Ключи звякнули о молнию его куртки и упали на пол. Артем даже не наклонился.
— Ленка, подними, — бросил он, не поворачивая головы.
Золовка охотно нагнулась, подцепила связку длинным нарощенным ногтем и демонстративно покрутила перед лицом Марины.
— Спасибо, Мариночка, — протянула она сладким, ядовитым голосом. — А то старые ключи что-то плохо открывали. Кстати, там в моей комнате… ой, в бывшей детской… ты шторы сняла, да? Повесь обратно. Мне солнце утром в глаза бьет, я нормально выспаться не могу.
— Сама повесишь, — коротко ответила Марина.
— Еще чего! — Ленка рассмеялась. — Я гостья. А ты тут хозяйка. Вот и занимайся. Артем, скажи ей!
Артем уже стягивал ботинки, наступая на задники и не развязывая шнурки. Он обернулся.
— Слышала? Через час шторы должны висеть. И ужин сделай. Мы с дороги, голодные. И Димку своего убери, чтобы под ногами не маячил. Ленке вещи разбирать надо.
В этот момент кухонная дверь чуть приоткрылась. В узкой щели появилось бледное лицо десятилетнего Димы. Он был уже в пижаме, хотя было всего чуть больше семи вечера. В руках мальчик сжимал учебник математики.
— Мам… — тихо позвал он. — Можно я в комнату зайду? Я тетрадь забыл.