— О, сама владелица пожаловала, — протянул он, растягивая рот в ухмылке. — Слушай, Вер, давай только без представлений. Тут уже всё договорено, понимаешь? Мне действительно негде жить.
— Денис, жить тебе негде потому, что деньги ты спускаешь быстрее, чем вода уходит из открытого крана, — ответила она, вынимая ключи. — Ситуация грустная. Но, извини, от этого чужая квартира не становится твоей.
— Да чего ты вцепилась в неё?! — он шагнул ближе и заговорил громче. — Артём сказал, что дело решённое! Вся семья уже договорилась!
— «Вся семья договорилась», — снова повторила она, теперь уже рассмеявшись. — За сегодняшний день слышу это в третий раз. Кажется, пора записать фразу и вставить в красивую рамку.
— Ты вообще страх потеряла! — Денис взвинтил голос ещё выше. — С тобой нормально разговаривают, а ты выделываешься!
— Нормально — это когда сначала спрашивают разрешения, — Вера отперла дверь и остановилась на пороге, не позволяя ему пройти. — А когда являются с сумкой и сообщают о готовом решении, это называется бесцеремонность. Очень звучное слово. Почти человеческое имя.
— Отойди, — он попытался проскользнуть мимо. — Я вещи внутрь занесу.
— Но я тебя сюда не звала, — она осталась стоять на месте. — Поэтому вещи понесёшь обратно. Отличная тренировка для позвоночника — переносить из стороны в сторону последствия обещаний, данных другими людьми.
Денис нахмурился, налился краской, но наткнулся на её спокойный взгляд и не осмелился переступить порог.
— Ещё пожалеешь, — пробормотал он, отступая. — Артём тебе покажет.
— Утром Артём уже приготовил мне кофе, — Вера безразлично пожала плечами. — Получилось отвратительно. Так что перечень его возможностей мне хорошо известен.
Когда вечером Вера вернулась домой, улыбка на лице Артёма уже отклеивалась, словно дешёвые обои от влажной стены.
— Ты прогнала Дениса от квартиры, — заявил он сразу же. — Зачем выставляешь меня посмешищем перед родственниками?
— Я никого не выставляю, — Вера сняла пальто и аккуратно повесила его на крючок. — Я защищаю собственность. Это, как бы тебе объяснить, совершенно не одно и то же.
— Да кем ты себя возомнила?! — он повысил голос и принялся мерить кухню шагами. — Жильё без дела пустует, а помочь человеку тебе жалко, что ли?!
— Помочь человеку — значит вручить ему удочку, — она включила чайник. — А подарить квартиру тому, кто уже успел пропить предыдущую удочку, — это не помощь. Это благотворительная организация имени моей глупости.
— Подумаешь, какая разумная нашлась, — скривился Артём. — А в обычной жизни — растяпа растяпой.
— На этом месте лучше остановись, — она повернулась к нему. Голос по-прежнему оставался ровным, но в нём уже ощущался холод. — Растяпа, говоришь? Очень трогательно. Только эта растяпа за восемь лет ни разу не оставляла тебя без ужина. А тебе хватило одного вечера, чтобы попытаться оставить её без того, что осталось от бабушки.
— Что осталось от бабушки! — Артём раздражённо вскинул руки. — Обычные стены, бетон и кирпич! Воспоминания находятся в голове. Зачем ты так цепляешься за эту площадь?
— Именно поэтому и цепляюсь, — кивнула Вера. — Потому что мужчина, который способен назвать чужую память кирпичами, очень скоро и собственную жену начинает воспринимать как предмет интерьера.
К родителям Артёма они отправились якобы для того, чтобы «окончательно всё обсудить». Он настаивал, а Вера согласилась, поскольку привыкла решать неприятные вопросы сразу, а не растягивать их на долгие месяцы.
— Ты должна понять, — говорил он за рулём торопливо и нервно. — Все рассчитывают, что ты поведёшь себя адекватно. Мы войдём, ты улыбнёшься и скажешь, что согласна отдать квартиру. После этого всё моментально уладится.
— Значит, мне приготовили роль, — уточнила Вера. — Весёлая дурочка. Первый акт, единственная сцена.
— Прекрати преувеличивать.
— Артём, давай хотя бы сейчас говорить правду, — она развернулась к нему. — Тебе ведь не столько хочется помочь Денису. Тебе нужно доказать родственникам, что ты в доме хозяин. Что способен распоряжаться даже тем, что никогда тебе не принадлежало. Детское самолюбие, оплаченное чужим имуществом.
— Я просто хочу, чтобы родные меня уважали! — он сильнее надавил на педаль газа. — А из-за тебя я выгляжу бесхребетным!
— Уважение невозможно выпросить или силой отнять у другого человека, — невозмутимо сказала Вера. — Его заслуживают поступками. А ты пытаешься приобрести уважение в рассрочку за мой счёт. Такое не работает.
— Да что ты вообще можешь понимать! — он раздражённо дёрнул головой. — Денис мне родственник по крови, а ты неизвестно кто, временное приложение. Если что-нибудь случится, ты соберёшься и уйдёшь, а родные всё равно останутся.
После этих слов улыбка исчезла даже с лица Веры.
— Скажи ещё раз, — попросила она едва слышно.
— Ты прекрасно всё услышала, — он метнул на неё короткий сердитый взгляд. — Жёны появляются и исчезают. А кровное родство остаётся навсегда.