— Неблагодарная! — Тамара Викторовна покраснела от злости. — Мы тебя в семью приняли, как родную, а ты! Годами врала, деньги скрывала! Прикидывалась бедной, а сама копишь себе на тряпки!
— Я не врала. Я просто не считала нужным отчитываться перед вами, — Мирослава поднялась и повернулась к мужу. — Эдуард, ты так и будешь молчать? Может, уже определишься, на чьей ты стороне?
Эдуард поднял взгляд. Сначала посмотрел на жену, потом на мать. Мирослава видела, как он мнётся, как пытается подобрать слова и одновременно не хочет никого злить.
— Мира, ну… мама в чём-то тоже права, — пробормотал он. — Можно было бы помочь. Это же не каждый месяц, всего один раз.
У Мирославы внутри будто что-то оборвалось. Вот и всё. Он даже не попытался её защитить.
— Один раз? — тихо переспросила она. — Эдуард, это не будет один раз. Это начнётся сейчас и будет повторяться постоянно.
— Конечно, постоянно! — тут же подхватила Тамара Викторовна. — Семья и должна помогать друг другу! А ты только брать хочешь!
— Я у вас ничего не брала, — Мирослава выпрямилась. — Совсем ничего. Я живу на свои деньги, которые сама зарабатываю.
— Ах вот как?! — свекровь резко схватила сумку. — Ну хорошо, Мирослава. Очень хорошо. Я всем родственникам расскажу, какая ты на самом деле жадная. Пусть все узнают, как ты обманывала семью!
— Мне всё равно, что они подумают, — Мирослава скрестила руки на груди. — Своё решение я не изменю.
Тамара Викторовна ушла, хлопнув дверью так сильно, что в окнах дрогнули стёкла. Мирослава осталась стоять посреди комнаты и смотрела на закрытую дверь. Эдуард всё ещё сидел в кресле, опустив голову.
— Можно было и уступить, — наконец сказал он. — Зачем так резко?
Мирослава медленно повернулась к нему.
— Зачем так резко? — повторила она. — Эдуард, твоя мать только что пришла и потребовала мои деньги. Мои, понимаешь? А ты просто сидел и молчал.
— Ну она же моя мама, — пожал плечами Эдуард. — Что я должен был сказать?
— Ты мог защитить меня. Мог поддержать. Мог сказать, что это наше общее решение, — Мирослава пошла на кухню и выключила плиту. Есть ей уже не хотелось.
Следующие несколько дней прошли в тяжёлом молчании. Эдуард демонстративно обижался, отвечал коротко, уходил из дома и не объяснял куда. Тамара Викторовна звонила каждый день. Сначала кричала в трубку и обвиняла невестку во всех возможных грехах, потом перешла на жалобы. Говорила, как ей плохо, как тяжело одной, как она никому не нужна. Мирослава слушала молча. Потом просто перестала отвечать на звонки.
Через неделю свекровь снова явилась. На этот раз не одна — вместе с ней пришла её сестра, тётя Эдуарда. Женщины устроились на диване и начали наперебой объяснять Мирославе, как некрасиво она поступает с семьёй.
— Мирочка, ну что тебе стоит? — причитала тётя Зинаида. — Помогла бы Тамаре. Она же не посторонний человек.
— Зинаида Петровна, я уже сказала своё решение, — устало ответила Мирослава. — Я не хочу снова это обсуждать.
— Вот видишь, Зина, какая она, — Тамара Викторовна всплеснула руками. — Грубая, жадная. А мы её приняли в семью.
Эдуард снова молчал. Сидел в углу и смотрел в телефон. Мирослава посмотрела на мужа и вдруг ясно поняла: это никогда не изменится. Он всегда будет выбирать мать. Всегда будет молчать, когда нужно встать за жену. Всегда будет ждать, что Мирослава сама справится со всем давлением.
— Уходите, пожалуйста, — тихо сказала она.
— Что?! — Тамара Викторовна вскочила.
— Я попросила вас уйти. Это моя квартира, и я не намерена продолжать этот разговор.
— Твоя квартира? — свекровь рассмеялась. — Эдик здесь прописан, между прочим! Это тоже его дом!
— Квартира оформлена на меня. Я купила её до брака, — спокойно сказала Мирослава. — Эдуард здесь только зарегистрирован. И если вам не нравится, как вас здесь принимают, можете больше не приходить.
Тамара Викторовна и тётя Зинаида ушли, громко возмущаясь и снова хлопнув дверью. Мирослава закрыла за ними и прислонилась спиной к двери.
— Зачем ты так? — Эдуард поднялся с дивана. — Это же моя мать.
— Эдуард, — Мирослава посмотрела на него, — ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?
— Понимаю. Ты нахамила моей маме.
— Нет, — Мирослава покачала головой. — Твоя мать пришла сюда с поддержкой, чтобы давить на меня. А ты снова ничего не сказал. Сидел в телефоне, пока меня называли жадной.
— Мира, ну что я мог сказать? — развёл руками Эдуард. — Можно было просто дать денег, и всё. Зачем устраивать скандал?
Мирослава неожиданно рассмеялась. Тихо, устало и совсем без радости.
— Знаешь что, Эдуард? Я подаю на развод.
Муж замер и растерянно захлопал глазами.
— Что? Из-за чего? Из-за такой ерунды?
— Не из-за ерунды, — Мирослава прошла в спальню и достала из шкафа чемодан. — А потому что я больше не вижу смысла в браке, где я одна. Где меня никто не защищает, не поддерживает и не становится на мою сторону.
— Мира, подожди, — Эдуард пошёл за ней. — Не надо так резко. Я поговорю с мамой, я ей всё объясню.