— Поздно, — Мирослава начала складывать его вещи. — Ты должен был сделать это три года назад. Или хотя бы неделю назад. Но ты молчал. И дальше будешь молчать. Уходи к матери.
— Мира, ну давай спокойно обсудим, — голос Эдуарда стал жалобным. — Я не хочу уходить. Мы же можем всё исправить.
— Нет, — Мирослава застегнула чемодан. — Не можем. Потому что для тебя спокойствие твоей матери важнее меня. Уходи.
Развод оформили за два месяца. Совместного имущества почти не было: квартира принадлежала Мирославе, машина тоже. Делить оказалось нечего. Эдуард снял небольшую однокомнатную квартиру в другом районе и переехал туда.
Первые две недели Эдуард звонил почти каждый день. Просил вернуться, обещал поговорить с матерью, уверял, что всё изменится. Мирослава слушала несколько секунд и молча сбрасывала вызов. Потом он перестал звонить.
Тамара Викторовна осталась и без ремонта, и без невестки. Эдуард — без жены. От общих знакомых Мирослава слышала, что бывшая свекровь теперь всем подряд рассказывает про неблагодарную невестку, которая разрушила семью. Мирославе было всё равно.
Через месяц после развода она сидела на своей кухне, пила кофе и смотрела в окно. Теперь это было только её пространство. Здесь никто не ожидал, что она оплатит чужой ремонт. Никто не молчал рядом, когда ей нужна была поддержка.
Мирослава открыла банковское приложение и посмотрела на счёт. Четыреста двадцать тысяч. Ей больше не приходилось скрывать доходы, потому что рядом не было людей, которые считали её деньги своими. Странно, но впервые за три года она почувствовала себя по-настоящему свободной.
Занижать зарплату в разговорах Мирослава тоже перестала. Правда, с бывшей семьёй разговаривать уже было не о чем. Виктора Семёновича она однажды встретила в коридоре офиса и прошла мимо, даже не поздоровавшись. Мужчина смутился и отвёл глаза. Мирослава не стала выяснять отношения. Зачем?
Прошло полгода. На работе её повысили. Новая должность, зарплата сто шестьдесят тысяч плюс процент от продаж. Раньше Мирослава бы переживала, что кто-нибудь узнает и сообщит Тамаре Викторовне. Теперь ей было абсолютно безразлично.
Однажды вечером позвонил Эдуард. Мирослава долго смотрела на экран телефона, решая, отвечать или нет. Потом всё-таки приняла вызов.
— Мира, привет, — голос бывшего мужа звучал устало. — Как ты?
— Нормально. Что-то случилось?
— Да нет… просто хотел узнать, как дела. Может, встретимся?
— Зачем?
— Ну… поговорить. Я скучаю.
Мирослава посмотрела на свою квартиру, на книгу на столе, на чашку недопитого чая.
— Эдуард, нам не о чем говорить, — спокойно сказала она. — Живи своей жизнью. Я живу своей.
— Мира, мы ведь можем попробовать снова…
— Нет, — перебила она. — Не можем. Всего хорошего.
Мирослава завершила звонок и выключила телефон. Больше Эдуард ей не звонил.
Со временем Мирослава привыкла к одиночеству и даже начала получать от него удовольствие. Она сама распоряжалась своим временем, деньгами и жизнью, не оглядываясь на чужое мнение. Главный урок она усвоила хорошо: личные границы нужно защищать, даже если за это приходится платить отношениями. Иногда она вспоминала первый год брака, когда Эдуард ещё казался ей опорой. Но это было давно. Почти в другой жизни.
Однажды на улице Мирослава столкнулась со знакомой, которая дружила с Тамарой Викторовной. Женщина заметно смутилась и хотела пройти мимо, но Мирослава сама её окликнула.
— Здравствуйте, Ольга Васильевна.
— О, Мирослава, здравствуй, — женщина остановилась. — Как ты?
— Хорошо. А вы?
— Да тоже ничего, — Ольга Васильевна замялась. — Слушай, я хотела сказать… Тамара Викторовна многое про тебя рассказывает, но я ей не верю. Ты хорошая девочка.
Мирослава улыбнулась.
— Спасибо, Ольга Васильевна. Но, честно говоря, мне всё равно, что она обо мне говорит.
— И правильно, — кивнула женщина. — Живи для себя.
Мирослава попрощалась и пошла дальше. Живи для себя. Именно этим она теперь и занималась. Впервые за долгие годы.