Хотела разобрать оставшиеся инструменты. Некоторые собиралась передать тёте Любе — её муж был мастером на все руки, и хорошему инструменту у него обязательно нашлось бы применение.
В маленьком шкафчике под верстаком мне попался картонный тубус.
Внутри находился свёрнутый рулон кальки, перетянутый обычной аптечной резинкой.
Я немного развернула его и увидела множество тонких линий, цифр и знакомый отцовский почерк.
Было очевидно, что передо мной какой-то технический чертёж, но разобраться в нём я не смогла.
Поэтому снова свернула лист, убрала в тубус и бросила в сумку рядом с плоскогубцами.
Следующие восемь месяцев этот тубус совершенно спокойно пролежал в моём шкафу.
Алексей появился неожиданно, даже не предупредив о своём приезде.
Его внедорожник остановился прямо возле гаража.
Брат выбрался из салона, оглядел Заводскую улицу с её пыльной дорогой, бетонными заборами и проржавевшими воротами, после чего выразительно присвистнул.
— Да уж, местечко ещё то. Не думаю, что отец специально хотел тебя обидеть, Надя. Но получилось именно так.
— Меня всё устраивает.
— Ты посмотри на крышу! Вся протекает. Металл насквозь ржавый. Шесть соток пустыря где-то за железной дорогой. Кому вообще такое добро понадобится?
Он прошёлся вокруг строения, заглянул внутрь и заметил укрытый брезентом автомобиль.
Приподнял край покрывала.
— Ого. Так она до сих пор здесь?
После этого разговор неожиданно ускорился.
Алексей принялся рассказывать, что уже интересовался стоимостью подобных машин. Уверял, что за хорошо сохранившийся экземпляр можно получить сто двадцать, а то и сто тридцать тысяч гривен.
Оказывается, он даже нашёл потенциального покупателя — коллекционера из Кременчуга.
По словам брата, оставалось только договориться о продаже, а вырученные деньги поделить поровну.
— Машина находится в моём гараже, Лёша.
— Но ведь принадлежала она отцу.
— А гараж теперь принадлежит мне. И всё его содержимое тоже. Именно так написано в завещании.
Он посмотрел на меня своим привычным взглядом.
Этот взгляд я помнила с раннего детства.
Алексей был младше меня на четыре года, однако всегда держался так, словно именно он старший, умный и опытный, а я — глупая девчонка, вмешивающаяся не в свои дела.
— Не жадничай, Надь. Мне ведь детей кормить нужно.
— Тебе досталась трёхкомнатная квартира на Соборности. Её рыночная стоимость почти два миллиона.
— Ну и что с того?
— А мне оставили гараж с дырявой крышей. И даже отсюда ты приехал забрать последнее, что осталось от отца.
Алексей резко развернулся, забрался в свой внедорожник и с силой захлопнул дверцу.
Уже через опущенное окно он выкрикнул:
— Тогда продавай сама! Посмотрим, сколько тебе предложат за эту развалюху!
Спустя три дня позвонила Марина, его жена.
Говорила она спокойно и размеренно, словно заранее выучила подготовленный текст.
— Надежда, давайте решим вопрос мирно. Покупатель уже готов заплатить сто тридцать тысяч. Половина суммы останется вам, половину получим мы. Лёша ведь тоже его сын. У него тоже должно остаться что-нибудь на память об отце.
На память об отце.
Три посещения за четыре года.
Однако в конце концов я уступила.
Не столько Алексею, сколько собственным сомнениям.
У меня не было водительских прав. В устройстве автомобильных двигателей я ничего не понимала. Заниматься реставрацией старой машины тоже не планировала.
«Запорожец» продолжал стоять в гараже, занимая почти всё свободное пространство.
Коллекционер приехал из Кременчуга с автомобильным прицепом.
Он долго осматривал машину со всех сторон, восхищённо цокал языком и повторял, что подобных экземпляров в таком состоянии практически не осталось.
Деньги после продажи получил Алексей.
Все до последней гривны.
Мне он не передал ничего.
— Именно так отец и захотел бы, — заявил брат во время телефонного разговора.
Я закончила звонок и ещё долго просидела за кухонным столом.
Передо мной лежала обычная бумажная салфетка.
Я аккуратно сложила её вчетверо, затем расправила и снова принялась складывать.
В мае тётя Люба устраивала праздник по случаю пятилетия своей внучки Ярины.
За столом собрались десять человек.
С самого утра хозяйка возилась с пирогами, в духовке запекалась курица, а на столе красовалась трёхлитровая банка домашнего вишнёвого компота.
Я приехала с праздничным тортом и подарком для именинницы — трёхколёсным велосипедом.
Алексей принёс бутылку напитка.
Примерно к середине застолья разговор, как это часто бывало на семейных праздниках, снова коснулся покойного отца.
— Всю жизнь он над этими чертежами просидел, — тяжело вздохнула тётя Люба. — Зато город знал лучше собственной квартиры. Любой перекрёсток мог назвать, любой переулочек, каждую закоулочку.
Алексей усмехнулся, удобнее устроился на стуле и поднял бокал.
— Город-то он знал отлично. Только вот наследство нормально распределить так и не сумел. Сестре достался гараж посреди промышленной зоны.