Она заметила нас с Кэти и остановилась. В её глазах появилось что-то похожее на сочувствие.
— Бедняжка, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали остальные. — Такие мероприятия для полноценных семей всегда тяжело даются детям из… ну, вы понимаете. Неполных семей.
Я напряглась, а пульс загрохотал в ушах.
— Что вы сказали? — мой голос прозвучал резче и громче, чем я ожидала, но мне было всё равно.
— Такие мероприятия для полноценных семей всегда тяжело даются детям.
Кэссиди тонко улыбнулась.
— Я просто говорю, Джилл, что, возможно, некоторые события подходят не всем. Это танец отцов и дочерей. Если отца нет…
— У моей дочери есть отец, — перебила я. — Он отдал жизнь, защищая эту страну.
Кэссиди моргнула, явно не ожидая такого ответа. Остальные мамы неловко зашевелились, внезапно заинтересовавшись своими браслетами и телефонами.
Музыка снова сменилась. На этот раз заиграла одна из любимых старых песен Кита — та самая, под которую они с Кэти танцевали в гостиной. Кэти прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мой рукав.
— Я хочу, чтобы он был здесь, мам.
— Я знаю, родная. Я сама хочу этого каждый день, — прошептала я, поглаживая её волосы. — Но ты держишься невероятно хорошо. Он бы так гордился тобой.
— Он отдал жизнь, защищая эту страну.
Она подняла на меня мокрые глаза.
— Думаешь, он всё равно хотел бы, чтобы я танцевала?
— Я думаю, он хотел бы этого сильнее всего. Он сказал бы: «Покажи им, как надо, Божья коровка». — Я попыталась улыбнуться, хотя сердце снова болезненно сжалось.
Кэти стиснула губы, борясь со слезой.
— Но мне кажется, что все на нас смотрят.
Тишина вокруг казалась густой. Слишком много людей делали вид, что ничего не замечают.
И вдруг двери спортзала распахнулись с таким громким стуком, что Кэти вздрогнула.
— Что происходит? — прошептала она, вцепившись в мою руку.
В зал вошли двенадцать морских пехотинцев. Их форма блестела в свете ламп, лица были серьёзными. Во главе шёл генерал Уорнер, и его серебряные звёзды отражали огни спортзала.
— Думаешь, он всё равно хотел бы, чтобы я танцевала?
Он остановился перед Кэти, опустился на одно колено и мягко улыбнулся.
— Мисс Кэти, — сказал он. — Я искал вас.
Кэти смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Меня?
Генерал Уорнер кивнул, и в его взгляде было тепло.
— Ваш папа дал нам обещание. Он сказал: если когда-нибудь не сможет быть рядом, мы должны будем прийти вместо него. Но сегодня я пришёл не один. Я привёл всю семью вашего отца. Это его подразделение.
Кэти улыбнулась им всем.
Генерал достал из внутреннего кармана конверт. На нём был почерк Кита, который невозможно было спутать ни с каким другим. Весь зал замер и смотрел молча.
— Я искал вас.
— Давай, милая, — прошептала я. — Возьми. Это от папы.
Она кивнула и осторожно открыла конверт. Достала письмо и развернула его с такой бережностью, будто держала в руках святыню. Её губы задвигались, когда она начала читать. Сначала голос был совсем тихим.
«Кэти-Баг,
Быть твоим папой — самая большая честь в моей жизни.
Я борюсь за то, чтобы вернуться домой, моя малышка. Я борюсь за то, чтобы поправиться. Но если я не смогу быть рядом и танцевать с тобой, я хочу, чтобы мои братья встали рядом с тобой.
Надень своё красивое платье и танцуй, моя девочка. Я буду прямо там, в твоём сердце.
Я люблю тебя, Божья коровка.
Всегда.
Папа».
— Быть твоим папой — самая большая честь в моей жизни.
Несколько слёз скатились по её щекам. Она подняла глаза на генерала Уорнера, словно пыталась найти правду в его лице.
— Вы правда знали моего папу?
Генерал улыбнулся и снова опустился ниже, чтобы смотреть ей прямо в глаза.
— Знал, Кэти. Твой отец был не просто морским пехотинцем. Он был сердцем нашего подразделения. Он всё время говорил о тебе. Хранил твои фотографии и рисунки в своём шкафчике и показывал их каждому из нас.
Сержант Райли шагнул вперёд и улыбнулся.
— Это правда, милая. Мы все знали о твоих танцах, о кубке за конкурс по правописанию и даже о твоих розовых сапожках. Твой папа позаботился об этом.
Несколько слёз скатились по её щекам.
Глаза Кэти расширились.
— Вы знаете про мои сапожки?
Генерал Уорнер кивнул.
— Ещё как. И про костюм принцессы на Хэллоуин тоже. Твой папа очень гордился тобой, Кэти. Он сделал всё, чтобы мы знали, кого искать, если однажды нам придётся прийти вместо него.
Он поднялся и повернулся к залу.
— Один из наших павших братьев взял с нас обещание: его маленькая девочка никогда не будет стоять одна на этом танце. Поэтому сегодня мы здесь, чтобы сдержать его слово.
Морские пехотинцы разошлись веером. Каждый протягивал Кэти руку и коротко, тепло представлялся. Сержант Райли сделал глубокий поклон.
— Могу я пригласить вас на танец, мэм?
Кэти рассмеялась и протянула ему руку.
— Только если вы умеете танцевать цыплёнка!
— Поэтому сегодня мы здесь, чтобы сдержать его слово.