Вскоре смех и музыка заполнили весь зал. Другие девочки присоединились к танцу, отцы последовали за ними, и настроение изменилось — стало светлым, шумным, праздничным.
Кэссиди покраснела и опустила глаза, внезапно оказавшись лишней среди этой толпы. Остальные мамы разошлись в стороны, предпочитая не встречаться с ней взглядом.
А в тот вечер моя дочь была окружена любовью, которую её отец оставил после себя.
Я заметила директора школы, миссис Далтон, которая смотрела на нас с другого конца спортзала. Она улыбалась, и в её глазах блестели слёзы.
Кэти была в самом центре всего происходящего: танцевала, смеялась, а её щёки розовели от радости.
Моя дочь была окружена любовью, которую её отец оставил после себя.
В какой-то момент один морской пехотинец надел ей на голову свою офицерскую фуражку. Она покачнулась от гордости, а зал зааплодировал и принялся фотографировать.
Из моей груди вдруг вырвался смех. Впервые после похорон Кита счастье не показалось мне предательством.
Когда музыка стихла, а люди начали расходиться, генерал Уорнер снова подошёл ко мне. Он остановился рядом и на мгновение мягко положил руку мне на плечо.
— Спасибо вам. За всё это. Я не знала… Кит никогда не говорил, что попросил вас прийти, если он не… не справится.
Из моей груди вдруг вырвался смех.
Генерал улыбнулся.
— Таким он и был, правда? Никогда не хотел вас тревожить. Но он позаботился, чтобы мы знали — на всякий случай.
— Он был для нас всем, генерал.
Генерал Уорнер кивнул.
— Он был одним из самых достойных людей, которых я когда-либо встречал. Ради этого человека я сделал бы что угодно. Даже рискнул бы опозориться, танцуя цыплёнка в спортзале перед толпой восьмилетних детей.
Я рассмеялась вместе с ним, чувствуя, как внутри становится немного легче.
— Если честно, Джилл, мы все нервничали. За Кэти трудно угнаться.
— Это точно, — согласилась я, глядя, как моя дочь кружится, а её значок сияет. — Вы подарили ей этот вечер. Вы вернули ей то, что, как мне казалось, исчезло навсегда.
— За Кэти трудно угнаться.
— Так поступают семьи, — сказал он. — Кит взял с нас обещание. Тут даже не было вопроса.
Кэти подбежала к нам сияющая.
— Мам! Ты видела, как я танцевала?! А генерал Уорнер ни разу не наступил мне на ноги!
Я опустилась на колени и обняла её, задержав в объятиях чуть дольше обычного.
— Ты была невероятной, моя хорошая. А папа… папа был бы самым счастливым человеком.
Генерал Уорнер отдал ей честь.
— Для нас это была честь, мэм. Благодаря вам мы все выглядели достойно.
Когда заиграла последняя песня, весь спортзал взорвался аплодисментами. Родители и учителя радостно кричали, пока Кэти делала поклон в центре танцпола. Кэссиди застыла у края толпы, вынужденная смотреть на всё это.
— Для нас это была честь, мэм. Благодаря вам мы все выглядели достойно.
На выходе Кэти крепко сжала мою руку.
— Мы придём снова в следующем году?
— Да, мы будем здесь, — пообещала я. — И папа тоже.
Мы вышли на улицу, в холодный вечер. Рука Кэти была тёплой в моей ладони. Над нами звёзды казались ярче, чем когда-либо. Впервые с тех пор, как Кита не стало, я почувствовала его обещание.
Оно было в смехе, который всё ещё доносился из спортзала. Оно было в том, как наша маленькая девочка кружилась под лунным светом. Оно действительно, наконец, вернулось домой.
Впервые с тех пор, как Кита не стало, я почувствовала его обещание.