— В общем, билеты на теплоход я сдал, деньги получил и уже перевёл их в общину «Светлый путь». Завтра ровно в шесть утра за нами заедет их микроавтобус.
Маша уронила железную губку прямо в раковину. Вода с резким шумом ударила по пустому металлу, брызги с мыльной пеной разлетелись по плитке. Она медленно обернулась.
Максим стоял в проёме кухни, переминаясь с ноги на ногу, и нервно ковырял пальцем дырочку на краю своей старой серой футболки. За его спиной выглядывала Тамара Эдуардовна — свекровь, как обычно безупречная: причёска волосок к волоску, воротник блузки выглажен до идеального состояния.
— Ты сейчас серьёзно? — Маша шагнула к столу. — Какие ещё билеты? Мы полтора года на этот круиз копили! Я в новогодние праздники на кассе по две смены подряд стояла! Каждую лишнюю копейку откладывала!
Тамара Эдуардовна скрестила руки на груди.
— Машенька, не повышай голос. Я ведь думаю о вашем же благе. На теплоходе вы бы только ели, пили и бездельничали, а это низко и бессмысленно. А в общине мы будем ночевать на соломе, ходить босыми и питаться чистой, правильной пищей. Вот это настоящая перезагрузка.
Маша пристально посмотрела на мужа.
— Максим, скажи мне, что ты д..л и это просто идиотская шутка.
Максим опустил глаза в пол.
— Маш, ну мама же нам добра хочет. Там для семей сделали большую скидку.
— Скидку? За наши деньги?! — Машу начало трясти. — Ты сам дал ей пароль от личного кабинета?
— Я сам утром поехал в офис. Написал заявление и получил деньги наличными.
Маша с силой опёрлась ладонями о стол, пытаясь не разрыдаться.
— То есть вы за моей спиной сдали путёвки на двести тысяч, чтобы поехать в лес кормить комаров?
Тамара Эдуардовна заговорила привычным наставническим голосом:
— Я сказала ему так поступить. Ты из него все силы высосала, шагу спокойно ступить не даёшь. Твоё хамство уже переходит всякие границы. В общине Максиму помогут стать настоящим мужчиной и научиться принимать решения, а тебя наконец-то научат слушать мужа и держать язык за зубами.
Маша стиснула зубы так сильно, что у неё заболели скулы.
— Держать язык за зубами? Вы мне целый месяц мозг выносили! Сначала рассказывали сказки про инфекции на кораблях. Потом подсовывали какие-то распечатки про грабителей в портах. Я вам ясно сказала: мы едем вдвоём. Без вас. Всё!
— Мама просто за нас переживает, — пробормотал Максим, так и не подняв головы. — У неё из-за твоих криков опять давление подскочит.
— Твоя мама переживает только потому, что мы вдруг решились сделать хоть что-то без её разрешения! Вы оба просто сели мне на шею!
Свекровь недовольно скривилась:
— Сколько злости. Максим, налей мне воды. У меня от её истерики уже голова раскалывается. С ней невозможно разговаривать.
Маша отступила назад и перекрыла спиной доступ к раковине.
— Воды? Из крана попьёте! Где деньги и документы?
— В надёжном месте. И не устраивай здесь базар. Я всё организовала ради вас двоих.
Маша резко развернулась, сорвала с крючка плащ и на ходу всунула ноги в кроссовки, даже не развязывая шнурки.
Максим встал у неё на пути.
— Ты куда собралась?
— В агентство. Возвращать нашу бронь.
Из кухни донёсся голос свекрови:
— Маша, не позорься! Деньги уже пошли на доброе дело!
Маша с грохотом захлопнула за собой входную дверь.
Она почти неслась по улице, не разбирая дороги и наступая прямо в лужи. В голове всё гудело от злости. Перед глазами всплывало, как она работала по четырнадцать часов, терпела недовольных покупателей, вечером едва добиралась домой с ноющей поясницей — и всё это ради трёх недель отдыха на реке.
В офисе «Волга-Тур» прохладно гудел кондиционер. За стойкой сидел менеджер Артур.
Маша подошла к нему и буквально нависла сверху:
— Артур, включай компьютер. Сегодня утром к вам приходил мой муж.
Менеджер быстро застучал по клавиатуре.
— Да, Мария Викторовна. Максим Олегович расторг договор. Мы удержали тридцать процентов штрафа, оставшуюся сумму выдали ему наличными. Всё оформлено законно, паспорт у него был.
— Возвращай всё обратно! Я оплачивала половину!
— Я не могу. Договор оформлен только на него, подпись тоже его. Он аннулировал поездку и забрал деньги. На этом мои полномочия заканчиваются.
Маша со всей силы ударила ладонью по стойке.
— Наша каюта ещё свободна? На завтра?
— Ваш стандарт уже забрали. Остался только люкс на верхней палубе. Сто сорок тысяч.
— Оформляй на меня. Немедленно.
— Но вы же…
— Я сказала, оформляй!
Маша достала из кошелька кредитку — ту самую, с огромными процентами, к которой обещала себе никогда не прикасаться. Терминал коротко пискнул. Маша выдернула чек из аппарата.
Домой она вернулась примерно через час. В коридоре уже стоял огромный брезентовый баул Тамары Эдуардовны. Сама свекровь сидела на кухне и перебирала какой-то пластиковый контейнер с травой.
— Мы собираемся, Машенька. Максим как раз укладывает резиновые сапоги. Там кожаную обувь носить грех.