– В смысле? – Лариса растерянно моргнула.
– В прямом. Дом стоит денег. Кто за него платит?
– Ну… Олег сказал, что всё уже решено…
– Олег сказал, – повторила я. – А чьи деньги, Лариса? Ты знаешь, на чьи деньги всё решено?
Она растерянно посмотрела на брата. Олег молчал.
– Это семейное дело, – резко вмешалась свекровь. – Что ты устраиваешь при детях? Некрасиво. Люди отдыхать собрались, а ты опять про деньги.
– Я говорю про деньги, потому что это мои деньги, – ответила я. – Я год их откладывала. Для Сони и Артёма. Не для того, чтобы кто-то выбирал спальню с видом на море за мой счёт.
– Ой, ну хватит уже, – Лариса махнула рукой. – Можно подумать, тебе жалко для родных. Жадничаешь?
Жадничаешь. Я посмотрела сначала на свою тарелку, потом на стол, полный еды, которую приготовила я. И продукты тоже покупала я.
– Лариса, я не жадная, – сказала я ровно. – Я просто умею считать. Дом стоит почти двести тысяч. Это весь мой год. А платить, как выяснилось, должна только я. Это не семья. Это использование одного человека.
– Как тебе не стыдно такое говорить?! – свекровь повысила голос. – При детях! Мы к тебе как к родной!
– Как к родной, – повторила я. – За семь лет вы ни разу не спросили, как я живу. А когда понадобились мои деньги, сразу вспомнили, что я родная.
Под столом Соня нашла мою руку и крепко сжала. Она всё понимала, моя девочка. Понимала, что её мечту о море сейчас пытаются разделить люди, которые о ней даже не думали.
Я поднялась из-за стола.
Я ушла на кухню. Там у меня наконец затряслись руки. Я открыла кран, чтобы занять себя хоть чем-то, и долго стояла, глядя на воду.
За спиной свекровь говорила вполголоса, но каждое слово долетало до меня ясно.
– Видишь, Олег, какая она. Из-за денег готова всю семью опозорить. Я тебе всегда говорила, что она такая. Все они такие, городские.
– Мам, тише, она услышит, – шептал Олег.
– Пусть слышит. Я правду говорю. Жена должна о семье думать, а не о своём кошельке. Я в её годы последнее отдавала, лишь бы всем хорошо было.
Последнее отдавала. А я, значит, держусь за своё. За то, что заработала сама. За то, что собирала для своих детей.
Я слушала и всё яснее понимала: в этой семье меня не воспринимают как человека со своими желаниями и правами. Я – ресурс. Удобный, тихий, безотказный. Тот, кто платит за чужие планы. Пока я молчу и отдаю – я хорошая. Стоит сказать «это моё» – сразу жадная, стерва, позор семьи.
– Мам, ну она просто устала, – буркнул Олег.
– Устала она. А мы не устали? Ты главное не уступай. Дом большой, все разместимся. Пусть привыкает, что в семье всё общее.
Всё общее. Только платит почему-то всегда одна я.
Я закрыла воду. Вытерла руки. И именно в этот момент окончательно перестала сомневаться.
Бронь была оформлена на моё имя. Оплачивала я. Картой. На свою фамилию. Никто, кроме меня, не мог ничего изменить.
Утром я уже точно знала, что сделаю.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В понедельник я отпросилась с работы на час. Но пошла не в офис. Я поехала в турагентство, где оформляла бронь.
Девушка за стойкой меня узнала.
– Здравствуйте. Вы по дому у моря? На девять человек?
– Да, – ответила я. – Я хочу изменить бронирование.
Я положила перед собой тетрадь. Открыла на той самой странице. Сто восемьдесят тысяч. Двенадцать строк. Я смотрела на цифры и будто считала всё в последний раз.
– Этот дом я хочу отменить, – сказала я. – Полностью.
Девушка кивнула и начала что-то быстро вводить в компьютере.
– Хорошо. А взамен?
– Взамен вот этот, – я указала на вариант в каталоге. – Небольшой. Две спальни. На четверых.
Я замялась. На четверых. Нет.
– На троих, – поправила я себя. – На меня и двоих детей.
Дом на девять человек я отменила. Вместо него взяла маленький домик. Чистый, светлый, в пяти минутах от моря. Две спальни – одна для меня, вторая для детей.
Разницу мне вернули на карту. С этой же карты я доплатила за хорошие места в самолёте и купила детям экскурсию. Дельфинарий. Соня давно мечтала увидеть настоящих дельфинов.
– Всё оформлять на вашу фамилию? – уточнила девушка.
– На мою. И только на мою, – сказала я. – Чтобы никто, кроме меня, ничего не мог поменять.
– Конечно. Так и было оформлено.
Я подписала документы. Рука не дрогнула. Я действовала спокойно, как на работе, когда свожу отчёт: цифра к цифре, всё сходится.
На обратной дороге я думала о том, что впервые за семь лет потратила свои деньги так, как решила сама. Не так, как удобно свекрови. Не так, как придумал Олег. А так, как нужно мне и детям.
И мне совсем не было стыдно.
Я вышла из агентства и впервые за последний месяц вдохнула полной грудью. Словно с плеч сняли тяжесть, которая давила не один день и даже не один месяц.
Дома я ничего не сказала. Вечером Олег спросил:
– С домом всё нормально? Мама звонила, переживает, всё ли с бронью.
– Всё нормально, – ответила я.
И это была чистая правда. Всё действительно было нормально. У меня и у детей.