Я промолчала.
– Мы же семья, Вера. В семье всё должно быть общее. Сегодня ты помогла, завтра тебе помогут.
Я едва не спросила, когда же мне в последний раз кто-то помог. Третью зиму я ходила в одной куртке. Не покупала новую, потому что каждый месяц эти пятнадцать тысяч уходили в тетрадь. На море для Сони.
Но я снова промолчала. По привычке.
– И сколько человек в итоге едет? – спросила я вместо спора. – Точно?
Свекровь принялась загибать пальцы.
– Я, Лариса, трое её детишек. Вы четверо. Девять. Ну а где девять, там и десять поместятся, верно?
Девять человек. Я мысленно сразу посчитала. Дом на девятерых на две недели у моря в июле – это не сто восемьдесят тысяч. Это больше. Это всё, что у меня есть, до последней копейки. И ещё сверху.
– А оплачивать кто будет? – спросила я. – Все скидываются?
Тамара Петровна махнула рукой.
– Да какие ещё скидываются, Вера. У Ларисы откуда деньги? Она одна троих тянет. У меня пенсия. Олежек сказал, что всё уже устроено. Хороший сын. Не то что некоторые мужья.
Вот тут я окончательно поняла: Олег пообещал матери отпуск на мои деньги и даже не посчитал нужным спросить меня. Они договорились вдвоём, а меня просто поставили перед фактом.
– Значит, платить должна я, а отдыхать будут все, – ровно произнесла я.
– Ну что ты всё считаешь и считаешь, – свекровь поморщилась точно так же, как её сын. – Деньги ещё заработаешь. А семья одна. Ты молодая, накопишь снова. А мне когда ещё к морю выбраться? Ноги уже не те.
– Тамара Петровна, вы знаете, сколько я откладывала каждый месяц? – спросила я.
– Откуда мне знать. И знать не хочу. В семье деньги не считают.
– По пятнадцать тысяч. Каждый месяц. Весь год. Отказывая себе почти во всём.
– Ну и молодец, – она пожала плечами. – Значит, хватит на всех. Чего добру пропадать.
Добру. Мой год она назвала добром, которое не должно пропадать. Будто я копила не для своих детей, а в какой-то общий семейный котёл.
– А своей дочери вы говорили, чтобы она тоже копила? – спросила я. – Лариса работает. Она могла бы откладывать.
Губы свекрови сжались ещё сильнее.
– У Ларисы трое детей. Ей не до накоплений. А у тебя двое и муж рядом. Тебе жаловаться грех.
Я смотрела на неё и думала: за семь лет эта женщина ни разу по-настоящему не спросила, как я живу. Ни разу не помогла с детьми. А теперь сидит на моей кухне, распоряжается моими деньгами и ещё упрекает меня за то, что я их считаю.
Когда вечером свекровь ушла, я снова достала тетрадь. Провела пальцем по столбику цифр. Двенадцать строк. Двенадцать месяцев, когда я себе отказывала.
И тут я вспомнила важную деталь. Бронь оформляла я сама. Картой. На свою фамилию. Деньги списывались с моего счёта. Все документы были на меня.
– Олег, – позвала я. – Нам нужно поговорить.
– Потом, – отозвался он из гостиной. – Футбол смотрю.
В этот момент зазвонил телефон. Лариса.
– Верусь, привет! Слушай, а сколько там спален в доме? Нам бы с детьми отдельную, мальчишки шумные. И кондиционер есть? Там же жара. А до моря далеко? Маме надо, чтобы поближе.
Она уже выбирала себе комнату. В моём отпуске. На мои деньги. И даже не сказала спасибо.
– Уточню, – ответила я и отключила звонок.
Кое-что я уже решила. Но пока решила молчать.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В субботу у нас собрались все. Свекровь, Лариса, трое её детей. Олег жарил мясо во дворе и выглядел очень довольным собой.
За столом обсуждали только одно. Море.
– Я бы взяла большую спальню с балконом, – говорила Лариса, в третий раз накладывая себе салат. – Мне с детьми так удобнее. Лучше на первом этаже. И чтобы окна на море выходили.
– А мне, Верочка, главное, чтобы до воды недалеко, – вставила Тамара Петровна. – Ноги уже не те, много ходить трудно.
– Мам, не волнуйся, всё будет нормально, – успокаивал её Олег, переворачивая шашлык.
Я сидела во главе стола. Передо мной стояла тарелка, к которой я за весь вечер так и не притронулась. Я смотрела на людей, которые спокойно делили мои деньги, и никто даже не смотрел в мою сторону. Будто меня вообще не было. Будто я просто предмет мебели, случайно оплативший им отдых.
Соня сидела рядом молча и слушала, как взрослые распределяют спальни. Я видела, как постепенно тускнеет её взгляд.
– А мы с Артёмом где будем? – вдруг спросила дочка.
На секунду за столом повисла тишина.
– А вы, солнышко, с родителями, – сказала свекровь. – Всем места хватит. Где-нибудь устроитесь. Дети везде помещаются.
Где-нибудь. Мои дети – где-нибудь. На те самые деньги, которые их мать целый год копила именно для них.
Лариса рассмеялась.
– Да брось, дети где угодно поместятся! Главное, чтобы взрослым удобно было. Мы все за год намучились.
Намучились. Я двенадцать месяцев откладывала по пятнадцать тысяч, а намучились они.
Я положила вилку на стол. Негромко, но так, что услышали все.
– Лариса, – сказала я спокойно. – А сколько ты вносишь за дом?
Стало очень тихо. Олег застыл с лопаткой в руке.