Лариса вскочила так резко, что стул с противным скрежетом отъехал назад.
— Это всё ты придумал! Сам! — закричала она на брата. — Я ведь предупреждала тебя, что так нельзя! Говорила, что стыдно! А ты только повторял: пусть попробует нам помешать!
— А кто мне эту замечательную идею принёс?! Не ты ли со своим Валеркой?! — заорал Артём. — Ты сама мне сказала: «Братец, ты полный идиот! Семь лет живёшь с женой, а ни одного квадратного метра за душой не имеешь!»
— Я это вообще сказала, без всякого намёка!
— Прекрасно ты знала, о чём говоришь!
Брат с сестрой продолжали перекрикивать друг друга через стол.
И с каждым новым обвинением окончательно разрушалось то показное семейное единство, которым они прикрывались предыдущие два месяца.
Полина спокойно поднялась со стула.
— Артём, ты отказываешься подписывать договор?
— Отказываюсь.
— Лариса, вы тоже не намерены платить за проживание?
— Да подавитесь вы своим договором!
— Хорошо, — ровным голосом сказала Полина. — Тогда даю вам четырнадцать дней на поиски другого жилья. С переездом я помогу. Детей обижать я не собираюсь.
— Ты нас выгоняешь?! — взвизгнула Лариса.
— Нет. Я возвращаю себе собственный дом.
Прошло две недели.
Никто даже не попытался собирать вещи.
Более того, в большой комнате появился новый диван, который собственноручно привёз Артём. А в субботу туда доставили ещё и массивный шкаф-купе.
Собирали его с таким страшным шумом, что в дверь постучала соседка Жанна Ильинична.
— Полина, дорогая, у вас там ремонт затеяли? — поинтересовалась она.
— Не совсем. Скорее захват территории.
Жанна Ильинична заглянула через плечо хозяйки в прихожую, где по-прежнему громоздились чужие вещи, и негромко спросила:
— А сама-то ты где теперь спишь, деточка?
Именно этот простой вопрос оказался решающим.
Не крики мужа, не оскорбления золовки и даже не страшная запись телефонного разговора. А обычное человеческое удивление тому, что хозяйке собственной квартиры больше не осталось в ней нормального места.
Последние остатки жалости исчезли.
Полина собрала документы на недвижимость, договор покупки, банковские квитанции и прочие бумаги, которые много лет аккуратно хранила в толстой папке.
С ними она отправилась к юристу Вадиму Карповичу — сдержанному, немногословному человеку, привыкшему тщательно изучать каждую деталь.
— Какие у нас шансы? — спросила Полина после того, как он просмотрел документы.
— А какого результата вы хотите добиться?
— Чтобы посторонние люди освободили мою квартиру.
— Добьёмся, — уверенно ответил юрист. — Жильё приобретено до брака. Письменного согласия на вселение родственников вы не давали. Договор найма отсутствует, оплата не производилась. С супругом вопрос немного сложнее, но собственником он не является. Запись разговора тоже представим суду. Быстро, возможно, не получится, однако основания для защиты ваших прав есть.
— Я готова ждать, — произнесла Полина.
Через неделю Артёму вручили судебную повестку.
Он вошёл в маленькую комнату, где Полина сидела за своим импровизированным рабочим местом на подоконнике, и положил перед ней лист бумаги.
— Значит, ты действительно обратилась в суд. Против собственного мужа.
— Я потребовала прекратить проживание людей, у которых нет на это законных оснований.
— Но я же твой муж!
— Муж, который собирался тайком отобрать часть моей собственности.
— Полина, послушай, — Артём присел перед ней на корточки и осторожно взял за руку. — Давай остановимся. Я признаю свою ошибку. Правда, поступил неправильно. Лариса переедет, я лично подберу ей какое-нибудь жильё. Только забери заявление, пожалуйста.
— Нет.
— Да почему?!
— Потому что сейчас ты раскаиваешься не в собственном поступке. Ты просто испугался последствий, когда понял, что твоя затея провалилась. Тобой руководит страх, а не совесть.
Он резко отпустил её руку и выпрямился.
— Ещё пожалеешь об этом! Останешься совсем одна среди своих четырёх стен!
— Зато эти четыре стены действительно принадлежат мне, — ответила Полина. — А ты всё это время жил здесь как гость, но так и не научился это понимать.
Судебное разбирательство продолжалось до весны.
Лариса являлась на заседания в своём неизменном белом пуховике и непременно приводила с собой Милану, стараясь держать девочку на руках так, чтобы все присутствующие видели маленького ребёнка.
Артём рассказывал суду об общем семейном бюджете, совместных расходах и собственном труде, якобы вложенном в благоустройство жилья.
Он даже представил чеки на строительные материалы и плитку. Правда, выяснилось, что значительная часть покупок была сделана уже после возникновения конфликта.
Затем суду представили аудиозапись.
Нина Сергеевна приехала на заседание самостоятельно, категорически отказавшись от сопровождения сына.
Она говорила довольно громко из-за плохого слуха, но уверенно и без колебаний:
— Я его мать. И мне очень стыдно за происходящее. Только лгать ради сына я не стану.