— Ладно, — коротко ответила Полина.
Вечером она заговорила с мужем:
— Надо расписать наши ежемесячные траты. Теперь под одной крышей живут пять человек.
— Ты что, собираешься деньги из Лариски вытягивать? — возмутился Артём, даже приподнявшись со стула. — Она только что сбежала от мужа! У неё практически ничего нет!
— Зато у неё есть родной брат. У меня, между прочим, тоже имеется брат. И если бы он приехал жить к нам, его содержание я оплачивала бы самостоятельно.
— Опять у тебя одни расчёты!
— Да, я считаю деньги. Потому что кто-то должен это делать.
К завершению второго месяца Полина уже почти перестала узнавать собственную жизнь.
Теперь она спала в маленькой комнате, где личные вещи приходилось складывать стопками: шкаф, которым она раньше пользовалась, полностью передали детям. Рабочий стол пришлось перенести на кухню и пристроить возле окна. А чтобы утром успевать умыться и спокойно собраться на работу, Полина начала просыпаться в пять часов. Позже возле ванной выстраивалась настоящая очередь.
Окончательно всё изменилось после одного, казалось бы, незначительного происшествия.
Однажды Полина зашла в большую комнату, прежде служившую ей спальней, и увидела, что с книжных полок исчезли все её книги. Теперь на их месте красовались многочисленные флакончики, косметические средства и баночки с кремами.
Сами книги обнаружились в коридоре — их небрежно сложили в большую картонную коробку от телевизора.
— Лариса, почему мои книги оказались в коридоре?
— Потому что я их убрала, — невозмутимо ответила золовка, продолжая рассматривать себя в зеркале. — От них одна пыль, а у Миланочки аллергия. Кстати, Полиночка, у меня ещё просьба. Не включайте по утрам свою штуковину, которая постоянно шумит. Из-за неё дети просыпаются.
— Это увлажнитель воздуха. И находится он в моей комнате.
— Вот именно. Но ведь квартира у нас общая, нужно думать обо всех.
Полина медленно выпрямилась.
В эту секунду её терпение иссякло. Без скандала, без громких слов и разбитой посуды. Просто внутри словно что-то окончательно встало на своё место.
Вечером она разложила на кухонном столе три подготовленных документа. Артём ужинал, Лариса попивала компот, а дети находились в комнате.
— Я всё обдумала и приняла решение, — начала Полина. — Вы можете остаться здесь, но только при соблюдении определённых условий.
— Каких ещё условий? — Артём перестал есть и отложил вилку.
— Во-первых, мы с Ларисой заключаем письменный договор найма большой комнаты. Проживание будет платным. Сумму я установила заметно ниже рыночной, потому что не собираюсь зарабатывать на ваших трудностях.
Лариса так резко вдохнула, что едва не подавилась компотом.
— Во-вторых, Артём, расходы на питание всех пятерых ты полностью берёшь на себя. Причём оплачиваешь их из личных средств, а не из нашего общего бюджета.
— Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?!
— В-третьих, по договору ты выступаешь поручителем. Если твоя сестра не сможет внести очередной платёж, это сделаешь ты. В-четвёртых, договор действует одиннадцать месяцев, а продлеваться автоматически не будет. И последнее: ни постоянной, ни временной регистрации по этому адресу я оформлять не собираюсь.
На кухне воцарилась такая тишина, что стало слышно тиканье часов.
Лариса потрясённо смотрела на брата, Артём не сводил глаз с супруги.
— То есть ты действительно намерена брать деньги с моей сестры? — наконец выдавил он. — С женщины, у которой на руках двое маленьких детей?
— Я намерена восстановить порядок в собственной квартире. А порядок существует там, где у каждого есть не только права и возможность пользоваться чужой добротой, но и обязанности.
— Но ты же сама разрешила ей пожить!
— Именно пожить. Я не разрешала ей навсегда занимать мою спальню, выбрасывать мои вещи и распоряжаться тем, когда мне можно включать собственные приборы.
Лариса с шумом поставила стакан на стол. Её голос сделался высоким и неприятно дрожащим.
— Полина, вы хоть соображаете, что сейчас говорите? Мы же одна семья! Артём — ваш законный муж! Значит, это и его квартира!
— Ошибаетесь, дорогая, — твёрдо произнесла Полина. — Эта квартира моя. Я владела ею задолго до появления Артёма в моей жизни. И после него она тоже останется моей.
— Что значит «после»?! — Артём мгновенно вскочил. — Ты сейчас о чём вообще? Ты серьёзно?!
— Более чем.
— Да ты обыкновенная жадина! Я думал, женился на нормальной женщине, а оказалось, что живу с какой-то комиссией по проверке документов!
— Ты живёшь с женщиной, которая восемь лет выплачивала деньги за эту квартиру. А теперь эта женщина вынуждена ютиться в помещении размером с кладовую лишь потому, что её муж решил воспользоваться её добротой.
— Так ты ведь и была доброй!
— Я и сейчас не стала злой. Именно поэтому предлагаю льготную оплату вместо немедленного требования освободить комнату.
Артём молча смотрел на жену.