Он закрыл лицо ладонями и долго сидел молча.
Когда снова заговорил, злости в голосе уже не было. Только усталость, словно он несколько дней подряд таскал на спине тяжёлые мешки.
– Когда я учился в третьем классе, мама зимой тащила меня через полгорода на санках в поликлинику. Я тогда в феврале сломал ногу, автобусы из-за снега не ходили. И куда мне теперь её отправить?
Весь этот разговор слышала Кира.
Она сидела в коридоре на своей раскладушке, поджав ноги, и старательно делала вид, будто полностью поглощена телефоном.
В понедельник во время обеденного перерыва я пошла в юридическую консультацию недалеко от нашей аптеки.
Час разговора стоил тысячу двести рублей.
Юристом оказалась женщина примерно пятидесяти лет. Она внимательно выслушала меня, ни разу не перебила и время от времени делала записи простым карандашом.
– Квартиру приобретали в браке?
– Да.
– Собственники оба?
– Оба.
– Тогда это общая совместная собственность. Поселить туда кого-либо, кроме ваших несовершеннолетних детей, один из собственников может только при согласии второго.
– Но муж уже поселил мать.
– По факту – да. Вы имеете право обратиться в суд и потребовать её выселения. Подаёте иск, потом будут повестки и судебные заседания. Если стороны не начнут затягивать процесс, ориентируйтесь примерно на три-четыре месяца. И всё это время вы продолжаете жить в одной квартире, встречаетесь утром на кухне и здороваетесь друг с другом.
– А есть вариант без суда?
– Есть обстоятельство, которое вашему мужу будет сложно игнорировать. Если мать продала собственную квартиру, значит, скорее всего, снялась там с регистрационного учёта. Сейчас постоянной регистрации у неё нет. Без неё могут возникнуть сложности с поликлиникой, некоторыми выплатами, рецептами. Кроме того, если она живёт у вас больше девяноста суток, должна оформить регистрацию по месту пребывания. А для этого потребуется письменное согласие всех собственников жилья. В том числе ваше. Личная подпись. И срок временной регистрации тоже указывается в согласии. Можете согласиться на полгода, можете на три месяца.
– То есть без моей подписи оформить ничего нельзя?
– Именно так, – сказала женщина и положила карандаш на стол.
Той ночью я долго сидела в тёмной кухне.
Считала уже не деньги.
Годы.
Свекрови шестьдесят шесть.
Собственного угла больше нет.
Накоплений почти не осталось.
Всё отдала сыну, который пока сам живёт на съёмной квартире.
А я сижу в темноте и продумываю способ, как вынудить её уйти из нашего дома.
Дважды брала телефон, собираясь написать юристу, что передумала и ничего делать не буду.
Потом вышла в коридор.
Кира спала на короткой раскладушке под горящей лампочкой. Свернулась клубком и подтянула колени почти к животу, потому что за последние годы сильно выросла и теперь раскладушка была ей мала.
Утром я набрала мамин номер.
– Мам, как твой котёл?
– Да всё так же постукивает понемногу. А ты чего звонишь в такую рань?
– Мам… А если я тебя к нам на зиму заберу?
На том конце провода надолго повисла тишина.
Где-то рядом с мамой монотонно гудел старый холодильник.
– А Слава что скажет?
– Слава согласится.
============================
Во вторник муж взял на работе выходной.
В центре госуслуг было жарко и душно. Пахло мокрыми осенними куртками, бумагами и пылью. Над окнами приёма постоянно менялись цифры электронной очереди, а люди, пришедшие оформлять регистрацию, сидели вдоль окна на одинаковых синих пластиковых стульях.
Валентина Егоровна приехала в пальто и тёплом платке.
Паспорт она держала двумя руками, почти как билет перед посадкой в поезд.
Слава заполнял заявление, положив лист себе на колено. Ручка была прикреплена к стойке металлической цепочкой и почему-то писала только со второго раза.
– Всё заполнил, – сказал он наконец. – От тебя осталось только подписать согласие. Ты второй собственник, без твоей подписи документы не примут.
– Я знаю.
Я открыла сумку и достала ещё одну папку.
В ней лежали паспорт моей мамы и такой же бланк, который я заранее заполнила дома.
– Это ещё что?
– Такое же согласие на временную регистрацию. Твоей маме – моя подпись. Моей маме – твоя. Обе регистрации на шесть месяцев. Подписываем одновременно.
Он посмотрел сначала на бумагу, потом мне в лицо.
Я буквально увидела момент, когда он понял, что происходит.
– Ты вообще понимаешь, что делаешь? Твоя мать живёт у себя дома.
– Уже нет. Со вчерашнего вечера она живёт у нас. Приехала автобусом. Сейчас дома вместе с Кирой, довязывает тот самый рукав. Я вчера встретила её на автостанции.
– И ты даже не спросила меня?
– Нет, – спокойно ответила я. – Не спросила. Именно так же, как ты поступил в сентябре. Ты установил такое правило. Я просто решила ему следовать.
– Марина, это называется шантажом.
– Нет. Это называется выбором. Либо обе матери живут с нами, либо ни одна. Другого варианта для пяти человек в двух комнатах я не вижу.