На телефоне была открыта фотография, опубликованная ещё до обеда на странице Димы, одного из приятелей Кости.
Мой супруг красовался у воды в камуфляжной куртке. Красный от удовольствия и свежего воздуха, он широко улыбался и держал огромную щуку, продев пальцы под жабры.
Под фотографией значилось:
«Новоявленный батя празднует! Щука в честь дочурки-наследницы!»
Публикация уже получила около двадцати сердечек.
Среди комментариев особенно выделялись слова моей свекрови:
«Молодец, сынок! Заслужил отдых!»
Однако ни рыбина, ни довольное лицо мужа меня почти не интересовали.
Позади Кости виднелся мой серебристый «Хёндай Солярис». Задняя дверца была распахнута.
А внутри, прямо на розовой детской автолюльке, которую я выбирала почти два месяца, стояло грязное ведро.
Из него наружу торчал длинный рыбий хвост.
Я увеличила изображение.
Время публикации — одиннадцать часов двадцать минут.
Именно в этот момент я стояла у окна роддома, прижимая новорождённую дочь, и слушала короткие гудки после сброшенного вызова.
Я отправила Косте всего одну фразу:
«Немедленно убери рыбу из детского кресла».
Примерно через минуту пришёл ответ.
Один-единственный смайлик с поднятым вверх большим пальцем.
Воскресным вечером, ближе к восьми часам, Костя наконец объявился дома.
Он вошёл с ведром рыбы в одной руке и букетом хризантем в другой. На цветочной упаковке болтался жёлтый ценник с заправки, который супруг даже не потрудился убрать.
Четыреста девяносто рублей.
Его куртка насквозь пропахла дымом костра и бензином.
— Ну что, девчонки мои, встречайте! — радостно объявил он с порога и направился прямиком в спальню. — Ого, кроватку уже собрала! Какая же ты у меня молодец!
— Её собрала Кристина, — поправила я.
То ли он действительно не расслышал, то ли решил пропустить замечание мимо ушей.
Костя склонился к кроватке и осторожно коснулся указательным пальцем крошечной ладошки дочери.
Сонная Варенька вдруг сжала его палец.
Муж застыл, боясь сделать лишнее движение.
Я не стала его торопить.
Выждала около пяти минут и позвала на кухню.
Ещё в четверг, глубокой ночью, я составила в телефонных заметках три пункта. Скандалить совершенно не хотелось. Мне нужно было спокойно договориться, как договариваются два взрослых человека.
— Начнём с первого. Детскую автолюльку ты выстираешь самостоятельно. Чехол там съёмный, я объясню, как его снять.
— Уль, ну перестань, — рассмеялся он. — Ведро там всего каких-то пять минут находилось. Ладно, хорошо, постираю.
— Второй пункт. Каждый вечер с одиннадцати до двух часов ночи ребёнок на тебе. Я буду сцеживать молоко, а ты кормить Варю из бутылочки и укладывать обратно. Мне необходимо хотя бы три часа непрерывного сна.
— Мне вообще-то к семи утра вставать, — пробормотал супруг, но всё-таки согласился.
— И третье. Пока дочери не исполнится месяц, никаких рыбалок. Мне нужно, чтобы и ты, и машина постоянно находились в городе. Если с Варей что-нибудь случится, я одна никуда быстро не доберусь. За руль мне пока садиться трудно.
На этих словах улыбка исчезла с его лица.
— Целый месяц? Уля, на дворе октябрь! Сейчас самый щучий клёв. Пройдёт месяц, водоёмы льдом затянет, и сезон закончится!
— Один месяц, Костя.
Он провёл ладонями по лицу и отвернулся к тёмному кухонному окну.
— Ладно, договорились. Пока месяц не пройдёт, никуда не поеду. Но и ты меня пойми, — уже гораздо тише добавил он. — Девять месяцев я вкалывал практически за двоих. Ипотеку полностью оплачиваю сам, каждый месяц отдаю по тридцать одной тысяче. Твою машину кто содержит? Я новые шины покупал, аккумулятор заменил, фаркоп своими руками устанавливал. Свою «Ладу», между прочим, продал ради первого взноса за квартиру. Если вдруг забыла. И что, нельзя мне было хоть один раз отдохнуть? Всего один!
Я ничего не ответила.
Про «Ладу» я прекрасно помнила.
Костя действительно продал свой автомобиль через неделю после свадьбы. С тех пор ездил на моём «Солярисе».
Тогда я сама предложила оставить одну машину на двоих. Моя пекарня находилась буквально через дорогу от дома, поэтому каждый день автомобиль мне не требовался.
Позднее я предложила мужу немного подержать дочь.
Варю он взял очень неуверенно. Один локоть торчал в сторону, голову малышки поддерживал с таким напряжением, словно держал хрупкую стеклянную вещицу.
Девочка зашевелилась, и Костя заметно побледнел.
— Уль, я ведь могу её уронить, — почти неслышно проговорил он. — Знаешь, пока мы на озере были, я постоянно думал: вот приеду домой, а там ребёнок, совсем крошечный. И что мне с ней делать? Я же абсолютно ничего не умею. Мне по-настоящему страшно.
Он говорил, не глядя на меня.
Его взгляд остановился на холодильнике, где по-прежнему висел список невыполненных дел.
И в эту минуту я неожиданно увидела перед собой не того равнодушного мужа, который оставил меня одну у роддома, а растерянного молодого отца.
Я подошла ближе и помогла ему правильно расположить руку.