— Уль, ну вызови такси. Ты ведь уже взрослая, справишься.
Костя произнёс это совершенно невозмутимо, с какой-то ленцой, словно речь шла не о выписке из роддома, а о том, нужно ли покупать хлеб к ужину. Я стояла в больничном холле, прижимая к себе свёрток с дочкой. Вареньке исполнилось всего три дня, начинался четвёртый. Она мирно посапывала, смешно морщила маленький носик и пахла молоком и младенческим теплом.
— Нет, Костя, — твёрдо произнесла я. — Ты должен приехать. Вчера в девять вечера я сообщила тебе, что выписку перенесли на четверг. Ты прочитал сообщение и ответил: «Понял».
— А я решил, что речь о следующем четверге. — На заднем плане послышался плеск воды и чей-то громкий смех. — Уль, от нас до города почти двести километров. К тому же я уже выпил, так что за руль не сяду. Ты ведь сама постоянно ругаешь меня за подобные вещи.
— Тогда попроси Серёжу меня забрать. Он ведь вообще не употребляет алкоголь.
— Ты сейчас серьёзно? Предлагаешь испортить мужикам рыбалку, к которой мы готовились ещё с лета? Закажи такси, я отправлю деньги. Вернусь в воскресенье, всё наверстаю, обещаю.
— А как же детская автолюлька? — спросила я. — Она установлена в моей машине. А саму машину забрал ты.
Из динамика донёсся неприятный треск, после чего разговор оборвался. Я попыталась перезвонить дважды, но оба раза услышала сообщение о том, что абонент находится вне зоны доступа.
Медсестра, занимавшаяся выпиской, полноватая женщина в светло-голубой медицинской форме, уже в третий раз выглянула из-за стойки.
— Мамочка, так за вами кто-нибудь приедет? У меня следующую семью уже пора оформлять.
Возле прозрачных входных дверей собрались родственники других рожениц. Молодой мужчина в кожанке держал охапку розовых и белых воздушных шаров. Пожилая женщина в берете снимала происходящее на телефон. Кто-то на ступеньках уже откупоривал бутылку шампанского.
Я отошла к большому окну, чтобы никому не мешать, и набрала номер свекрови.
— Ой, Ульяночка, а я сейчас на даче, капусту шинкую, — певуче сообщила Нина Фёдоровна. — А ты Костеньке напомнила? Мужчинам ведь обо всём напоминать приходится, они словно маленькие дети.
— Напомнила. Сообщением, чтобы точно не забыл.
— Ну, видимо, как-то неправильно напомнила. Только ты не переживай, а то ещё молоко исчезнет.
Моя мама в тот день работала целые сутки. Она была вахтёром в студенческом общежитии и не могла оставить пост даже ненадолго. Услышав, что произошло, мама тяжело вздохнула. Её голос сразу сделался тихим и надломленным.
Последней надеждой оставалась Кристина.
Подруга работала парикмахером, а четверги у неё обычно были расписаны буквально по минутам.
— Дай мне двадцать минут, — перебила она, не позволив закончить объяснения. — Стой там, где стоишь. У Тёмки в гараже осталась старая детская люлька. Сейчас заберу и приеду.
В действительности прошло около сорока минут. Кристина появилась в распахнутой куртке, с рыжеватыми следами краски для волос на пальцах.
— Клиентку, которой волосы осветляла, передала Ленке, — тяжело дыша, объяснила она и подхватила мои сумки. — Всё, поехали. Успеем.
Сотрудница роддома проводила нас до выхода и негромко сказала мне вслед:
— Ничего страшного, мамочка. Самое важное, что девочка у вас здоровенькая.
Я лишь молча кивнула, даже не повернув головы.
Возле машины Кристина принялась устанавливать серую автолюльку на заднее сиденье. Она два раза подтянула крепления, внимательно осмотрела ремни безопасности и лишь после этого разрешила положить туда малышку.
Люлька выглядела далеко не новой. Обивка местами вытерлась, сбоку виднелось старое пятно от фруктового сока. Зато сама конструкция была целой.
Я устроилась рядом с дочкой и всю дорогу придерживала край её конверта, будто Варя могла внезапно исчезнуть из машины.
Когда мы открыли дверь квартиры, в нос ударил неприятный запах затхлого воздуха.
В коридоре возле стены стояла большая картонная коробка с детской кроваткой. Упаковочный скотч оставался нетронутым.
На дверце холодильника всё ещё висел мой список домашних дел, составленный перед поездкой в роддом:
Собрать кроватку.
Погладить детские пелёнки.
Купить вату.
Приобрести детский крем.
Ни возле одной строчки не появилось отметки о выполнении.
В кухонной мойке красовалась сковородка, на которой намертво присохли остатки яичницы.
— Так, понятно, — произнесла Кристина, окинув квартиру взглядом. — Ты занимайся ребёнком, корми её. А я попробую вспомнить, где у вас лежит отвёртка.
Пока я сидела на кухне и прикладывала Варю к груди, подруга возилась на полу в коридоре. Она разбиралась с инструкцией, вполголоса ругала неподдающиеся шурупы и однажды даже уронила тяжёлую боковую стенку кроватки себе на ногу.
Спустя час в нашей спальне, рядом с моей половиной большой кровати, уже стояла собранная детская кроватка.
Кристина отправилась мыть руки, мельком посмотрела в телефон и внезапно помрачнела.
— Уль, пожалуйста, только не начинай сразу нервничать, — попросила она, протягивая мне экран.