— Я поеду к маме! — с показным достоинством заявил Максим, застёгивая сумку. — Мне нужно побыть там, где меня действительно любят и уважают. А ты останься и подумай над своим отношением ко мне. Думаю, пары дней тебе хватит, чтобы всё понять.
Максим был настоящим мастером обижаться. В их с Леной семье именно он всегда изображал тонкую, ранимую душу, которую все вокруг несправедливо задевают. Если Лена приходила домой после работы вымотанная и просила его хотя бы помыть посуду, Максим начинал тяжело вздыхать, всем видом показывая, что она бесцеремонно нарушает его личное пространство после сложного рабочего дня. Хотя работал он системным администратором на полставки, а большую часть свободного времени проводил за компьютерными играми.
Они прожили в браке уже четыре года. Жили в квартире Лены — большой двухкомнатной, которая досталась ей от дедушки. Ремонт она сделала ещё до свадьбы: вложила туда много сил, денег и души. Когда в её жизни появился весёлый, обаятельный и, как ей тогда казалось, заботливый Максим, она без сомнений впустила его в свой дом.
Первый год действительно напоминал сказку. Но потом быт начал постепенно снимать с Лены розовые очки. Оказалось, что Максим терпеть не может ответственность. Любая домашняя проблема — протекающий кран, неоплаченный счёт или сломанный пылесос — вызывала у него раздражение и желание немедленно спрятаться от реальности.
— Лен, ну ты же видишь, я занят! — недовольно бросал он, не отрываясь от экрана, когда она просила его сходить за продуктами. — Почему ты всё время пытаешься мной командовать?
А если Лена продолжала настаивать или, не дай бог, говорила громче обычного, Максим пускал в ход свой главный приём — Великую Обиду. Он замолкал, поджимал губы, начинал громко хлопать дверцами шкафов и отвечал на любые вопросы короткими фразами. Финалом этого спектакля почти всегда становился демонстративный сбор вещей.
Ссора, после которой всё изменилось окончательно, случилась в самый обычный пятничный вечер. Лена две недели откладывала деньги на новую стиральную машину, потому что старая уже совсем потекла и начала заливать соседей снизу. Они договорились, что Максим добавит недостающую часть со своей зарплаты, а в выходные они оформят покупку.
Но, вернувшись домой, Лена увидела в коридоре две огромные коробки. Внутри лежали новые, блестящие литые диски для машины Максима.
— Макс, это что такое? — Лена почувствовала, как внутри у неё поднимается ледяная злость.
— Мы же договорились покупать стиральную машину! Я уже неделю стираю руками!
Максим неторопливо вышел из кухни, дожёвывая бутерброд.
— Лен, ну только не начинай. На эти диски была просто нереальная скидка, я не мог такое упустить. А машинка… ну вызови мастера, пусть посмотрит. Может, ещё поживёт. Или потерпим до следующего месяца. Я же мужчина, мне надо следить за автомобилем!
— Ты потратил наши отложенные деньги на игрушки для своей машины, пока я стираю твою одежду в тазу?! — голос Лены сорвался.
И тогда Максим сделал то, что всегда делал, когда понимал, что виноват. Он перешёл в нападение.
— Знаешь что, Елена? Мне надоел твой потребительский подход! Ты вообще не считаешься с моими интересами. Для тебя я просто кошелёк и бесплатный помощник!
Он театрально повернулся, пошёл в спальню и достал с антресоли свою любимую спортивную сумку. Лена стояла в дверях, скрестив руки на груди, и молча смотрела на давно знакомое представление.
Максим собирал вещи медленно, с трагическим выражением лица. Он ждал. Ждал, что Лена сейчас подойдёт, обнимет его сзади, расплачется, начнёт просить прощения за свою «грубость» и умолять его остаться. За годы брака такое уже случалось три раза.
Но Лена не сказала ни слова. Она просто смотрела на него. И в её взгляде вместо привычного страха, тревоги и вины была только тяжёлая, бесконечная усталость.
— Я поеду к маме! — с показным достоинством заявил Максим, застёгивая сумку. — Мне нужно побыть там, где меня действительно любят и уважают. А ты останься и подумай над своим отношением ко мне. Думаю, пары дней тебе хватит, чтобы всё понять.
Он надел куртку, демонстративно громко хлопнул входной дверью и исчез на лестничной площадке.
Когда его шаги стихли, Лена прошла на кухню и налила себе воды. Она села за стол и стала ждать, когда придёт привычная паника. Обычно после таких сцен у неё начинало бешено стучать сердце, она хваталась за телефон, писала Максиму длинные сообщения с объяснениями, оправдывалась и убеждала себя, что перегнула палку.
Но прошёл час. Потом второй. За окном стало темно. А паника так и не появилась.
Вместо неё квартиру наполнила странная, прозрачная тишина. Никто не включал телевизор в гостиной на всю громкость. Никто не рассыпал крошки на только что вытертом столе. Никто не требовал срочно подогреть ужин и не ворчал, что суп опять недосоленный.
Лена поднялась, прошла в ванную, умылась холодной водой и посмотрела на своё отражение. В зеркале была молодая красивая женщина тридцати лет, у которой под глазами легли тени от постоянного недосыпа, нервов и усталости.