— В заявлении утверждается, что полковник Беннетт угрожала членам этой семьи, пыталась похитить документы на недвижимость и делала заявления, из которых можно было заключить, что она намерена причинить заявителям вред.
Я едва не рассмеялась.
Едва.
Но вместо этого посмотрела прямо на Тиффани.
Она отвела глаза.
Генерал Мерсер — нет.
— Кто подал заявление?
Полицейский замялся.
— Ричард Беннетт.
Отец.
Ну конечно.
Мне показалось, будто вся комната слегка накренилась.
Я повернулась к нему.
— Ты вызвал на меня полицию?
Отец расправил плечи.
— Ты тайком рылась в моём кабинете и фотографировала бумаги. Ты вела себя неадекватно. Агрессивно.
— Я фотографировала документы, в которых фигурировало моё имя.
— Ты не имела на это никакого права.
Абсурдность его слов ударила сильнее самого обвинения.
Не имела права.
Фотографировать бумаги, которыми передавали имущество, принадлежавшее мне.
Не имела права задавать вопросы о поддельных подписях.
Не имела права заметить, что последние пять лет собственная семья методично вычёркивала меня из наследства бабушки.
Мама вышла вперёд.
— Всё это совершенно раздули.
Генерал Мерсер повернул голову в её сторону.
— Мэм, границу «раздули» эта ситуация пересекла несколько федеральных преступлений назад.
Мама тут же замолчала.
Старший из полицейских поднял ладонь.
— Генерал, при всём уважении, мы всё ещё исполняем местный вызов.
— И я не собираюсь вам мешать.
Голос Мерсера оставался спокойным.
Ему не требовалось повышать его.
— Однако прежде чем проводить задержание на основании заявления человека, который сам является фигурантом действующего федерального расследования, я настоятельно рекомендую связаться с вашим дежурным начальником.
Молодой полицейский сразу потянулся к рации.
Выражение лица отца изменилось.
Совсем чуть-чуть.
Но я заметила.
Это ещё не был страх.
Он начал просчитывать ситуацию.
И это пугало сильнее.
Отец всегда выглядел особенно спокойным именно в те минуты, когда решал, какую ложь выбрать следующей.
— Какого расследования? — спросила Тиффани.
Ей никто не ответил.
Она повернулась ко мне.
— Какого расследования?
Я посмотрела в сторону кабинета.
Документы всё ещё лежали на отцовском столе.
Но мужчина, который совсем недавно стоял рядом с ним, исчез.
Я быстро осмотрела комнату.
Его не было.
Зато у меня на телефоне осталось фото его визитки.
Мартин Вейл.
Vale Property Solutions.
До сегодняшнего вечера я никогда не слышала этого имени.
Мерсер проследил за моим взглядом.
— Вы видели Вейла?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Вы его знаете?
Челюсть генерала напряглась.
— Смотря что вы подразумеваете. Он уже ушёл?
Я взглянула на дверь во внутренний двор.
Она была открыта.
Шторы колыхались от ветра.
— Ушёл.
Мерсер мгновенно повернулся к людям снаружи.
Он не кричал.
Не было необходимости.
— Задний выход. Сейчас.
Двое мужчин в тёмной гражданской одежде промчались через коридор так быстро, что несколько человек в комнате вздрогнули.
И именно тогда всем окончательно стало ясно: люди, приехавшие в чёрных внедорожниках, вовсе не были военными.
Это были следователи.
Федеральные следователи.
Брэд отступил на шаг.
Тиффани прошептала:
— Да что здесь вообще происходит?
Я посмотрела на Мерсера.
Он едва заметно кивнул.
Расскажи им.
И я рассказала.
— Бабушка оставила мне домик возле Эстес-Парка, прилегающую землю и контрольную долю в семейном минеральном трасте Беннеттов.
Отец резко повернул голову.
Мама застыла.
Тиффани нахмурилась.
— В каком ещё минеральном трасте?
Мне почти стало её жаль.
Почти.
— Ты правда не знала?
Она посмотрела на отца.
Он промолчал.
Я продолжила:
— Эта собственность теперь представляет собой не просто домик и сорок акров земли. Три года назад геологическое исследование обнаружило на нескольких соседних участках коммерчески значимые залежи пород с высоким содержанием лития.
У Брэда приоткрылся рот.
Тиффани уставилась на меня.
Я буквально видела, как в их головах начали складываться цифры.
Деньги.
Всё в итоге всегда сводилось к деньгам.
— О каких суммах речь? — спросил Брэд.
Генерал Мерсер посмотрел на него с откровенным презрением.
Но ответила я.
— О достаточно больших, чтобы никому из присутствующих не стоило подделывать документы на право собственности.
Мама тихо произнесла:
— Александра…
— Нет.
Одним словом я заставила её замолчать.
И впервые за весь вечер замолчали все.
— Теперь уже не получится всё смягчить.
Отец встал между нами.
— Ты не понимаешь, что произошло.
— Я прекрасно понимаю, что моя подпись стоит на документах, которых я никогда не подписывала.
— Это было временно.
— У мошенничества не бывает временной версии.
— Это семейное дело.
— Нет. Это моя собственность.
Его лицо стало жёстким.