— Вот. Именно это отношение. Именно поэтому мы и поступили так, как поступили.
На секунду мне показалось, что я ослышалась.
По выражению лица Тиффани было видно — ей тоже.
— Пап?
Он указал на меня пальцем.
— Ты исчезла. Пять лет. Ни праздников, ни дней рождения. Твоей матери делали операцию, а ты даже не приехала.
— Я находилась в Польше.
Губы мамы приоткрылись.
— Я звонила тебе из Польши.
Никто не произнёс ни слова.
— Ты сама сказала, что операция прошла нормально и что мне не нужно лететь домой.
Мама отвела взгляд.
Внутри меня что-то старое дало трещину.
Нет, не сломалось.
Это произошло много лет назад.
Сейчас было иначе.
Словно я впервые наконец увидела очертания того, что всё это время оставалось разрушенным.
Отец раздражённо махнул рукой.
— У тебя всегда находилось оправдание. Командировка. Учения. Секретная работа. Какая-нибудь база. Какая-нибудь другая страна. Ты ясно показывала, что карьера для тебя важнее семьи.
— Нет, — сказала я. — Я ясно показывала, что не буду увольняться со службы каждый раз, когда тебе захочется, чтобы я срочно приехала домой из-за чего-то, что Тиффани считает важным.
Тиффани фыркнула.
— Вообще-то это не обо мне.
Я повернулась к ней.
— В заявлении написано, что я угрожала семье.
Тишина.
Я сделала шаг вперёд.
— Ты сказала полиции, что я тебе угрожала?
Она сглотнула.
— Я сказала, что ты вела себя странно.
— Ты сказала, что я угрожала тебе?
— Я сказала, что мне было страшно.
— Почему?
— Потому что ты фотографировала личные бумаги папы.
— В них было моё имя.
— Ты была злая!
— Я даже голоса не повышала.
— Для этого тебе не обязательно было кричать!
Вот оно.
Не факт.
Чувство, переодетое в доказательство.
Молодой полицейский вернулся из бокового коридора, и теперь выражение его лица было совершенно другим.
Он тихо сказал что-то напарнику.
Старший офицер сложил лист с текстом заявления.
— Полковник Беннетт, вы не задержаны.
Отец взорвался.
— Что?!
Полицейский посмотрел на него.
— Сэр, я советую вам прекратить разговоры до прибытия адвоката.
— Но вы приехали потому, что она нам угрожала!
— Мы приехали потому, что вы сообщили, будто она вам угрожала.
— Потому что так и было!
— Тогда мы изучим записи с нагрудных камер, показания свидетелей и прямую трансляцию, которая, судя по всему, зафиксировала значительную часть вечера.
Все головы повернулись к Тиффани.
Телефон всё ещё находился у неё в руке.
Трансляция всё ещё шла.
Больше девяти тысяч зрителей.
Комментарии неслись по экрану так быстро, что прочитать их было невозможно.
Палец Тиффани дрогнул, и она наконец выключила эфир.
Слишком поздно.
Брэд тихо выругался.
Мама прижала ладонь к горлу.
Отец выглядел так, будто готов был вырвать телефон у дочери.
Генерал Мерсер кивнул в сторону кабинета.
— Полковник.
Я пошла за ним.
Двое местных полицейских остались в гостиной, пока федеральные агенты проверяли заднюю часть дома.
В кабинете отца всё выглядело ровно так же, как десять минут назад.
Формы.
Папки.
Нотариальные печати.
Копии бабушкиного траста.
Карта с нанесёнными границами участков.
Но теперь я заметила то, что раньше упустила.
Цифры.
Рядом с каждым участком стояла сумма, написанная от руки.
А возле моего —
18,6 миллиона долларов.
Я уставилась на надпись.
Мерсер подошёл ближе.
— Это текущая расчётная стоимость сделки при условии объединения всех участков.
У меня перехватило горло.
— Они собирались всё продать.
— Пытались.
— Кому?
— Холдинговой компании FrontRange Strategic Materials.
— Настоящей компании?
— Сама компания настоящая.
Он выдержал паузу.
— А вот цепочка сделок вокруг имущества вашей семьи — нет.
Я повернулась к нему.
— Как давно вы всё это знаете?
— Это зависит от того, что именно вы имеете в виду.
— О моей семье.
Его лицо немного смягчилось.
— Шесть месяцев.
Руки мгновенно похолодели.
Шесть месяцев.
Отцовские документы.
Мамина улыбка.
Шутки Тиффани про мою службу.
И всё это происходило внутри дома, который уже находился под наблюдением федеральных служб.
— Почему мне ничего не сказали?
— Потому что до сегодняшнего вечера мы не знали, причастны ли вы сами.
Это задело.
Но звучало логично.
И я была благодарна ему за то, что он не попытался заворачивать правду в красивую обёртку.
— Вы думали, что я могла им помогать?
— Мы обязаны были рассматривать такую возможность.
Он постучал пальцем по одному из документов.
— Ваш уровень доступа. Допуск. Долгие периоды, когда о вашем местонахождении нет информации в открытых источниках. И тот факт, что несколько сомнительных операций приносили выгоду структурам, связанным с вашими родственниками.
Я медленно выдохнула.
— А сегодняшний вечер?
— Сегодня нам было важно увидеть, станете ли вы сотрудничать с ними по этим документам или начнёте задавать вопросы.