Я был уверен, что между моей невестой и дочерью ничто не сможет встать, пока подготовка к свадьбе не вскрыла тайну, от которой меня словно выбило из жизни и заставило понять, где на самом деле моё место.
— С шоколадной крошкой или с черникой? — крикнул я, сражаясь со сковородкой. За столом было слышно, как Сара постукивает карандашом.
Она даже не подняла глаз от тетради.
— С шоколадной крошкой, пап. Но только если сделаешь улыбающиеся рожицы.
Она попыталась сказать это строго, но уголки её губ предательски дрогнули.
— С шоколадной крошкой или с черникой?
— Договорились, — сказал я, выливая тесто. — Тебе смешную рожицу или на этот раз что-нибудь приличное?
— Конечно смешную. Последняя была похожа на утку с тремя глазами.
— Между прочим, это был дракон, — возмутился я и помахал лопаткой, а она показала мне язык.
Солнечный свет падал на её волосы, ещё растрёпанные после сна.
Школьные утра были нашим временем — только мы вдвоём, дом, полный шуток и запаха блинчиков. Но так было не всегда.
Школьные утра были нашим временем — только мы вдвоём.
Когда-то утро проходило в полной тишине: только звук кофеварки и я, притворяющийся, что читаю новости.
Сара подвинула ко мне тетрадь.
— Пап, можешь проверить математику, пока я не ушла? Нора говорит, что ты хорошо считаешь, но, по-моему, она просто вежливая.
Я театрально поправил очки и наклонился над страницей.
— Между прочим, в школе я почти попал в математическую команду.
Мы оба рассмеялись. Всё было легко, привычно, по-настоящему. Но иногда по утрам я замечал, как Сара поглядывает на дверь, будто ждёт, что к нам присоединится кто-то ещё.
— Пап, можешь проверить математику, пока я не ушла?
— Нора придёт на завтрак? — спросила она.
— Не сегодня, малышка, — я перевернул блинчик, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарование. — Сегодня только мы. Как раньше.
Она улыбнулась.
— И хорошо. Твои блинчики всё равно вкуснее.
И на минуту мне показалось, что всё в жизни стоит именно на своём месте.
Если бы меня спросили, я бы сказал, что всегда мечтал стать отцом. Но правда в том, что жизнь привела ко мне Сару долгой и непростой дорогой.
Я всегда мечтал стать отцом.
Мы с моей первой женой, Сьюзен, решились на усыновление, потому что своих детей у нас быть не могло. Когда мы впервые принесли Сару домой — тогда она была ещё совсем маленькой, — моё сердце будто раскололось и сразу собрало весь мир заново.
После смерти жены я держался за Сару, как за спасательный круг.
Мы учились быть семьёй из двух человек.
С Норой я познакомился два лета назад на барбекю у друзей. Она заставила всех хохотать, изображая хозяйского пуделя: встала на четвереньки и лаяла тоненьким, почти идеальным голосом.
Мы учились быть семьёй из двух человек.
А когда Сара подошла к ней — робкая и молчаливая, — Нора присела перед ней и спросила про школу.
Они сразу нашли общий язык. Нора умела обращаться с детьми, легко хвалила, быстро шутила и никогда не давила.
Я до сих пор помню, как Сара прошептала в машине:
— Пап, она мне нравится. Она понимает мои шутки.
Мне было хорошо видеть, как Сара снова раскрывается.
Я годами боялся, что после смерти Сьюзен она замкнётся в себе окончательно. Но рядом с Норой она будто оживала: они пекли печенье, устраивали вечера кино и придумывали свои тайные шутки про вафли.
— Пап, она мне нравится. Она понимает мои шутки.
Я ужасно боялся делать предложение. Но Нора сказала «да» ещё до того, как я успел договорить, стоя на одном колене, и следующие месяцы нас закрутило свадебными хлопотами.
Сара помогала Норе выбирать цветы и составляла бесконечные списки: любимые песни, вкусы торта и сколько собак теоретически можно назначить цветочницами.
Мы втроём ездили выбирать платье. Нора и Сара кружились перед зеркалами и смеялись над слишком пышными рукавами.
— Пап, а как тебе это? — спросила Сара, встав в смешную позу.
Нора сказала «да» ещё до того, как я успел договорить.
Нора подмигнула мне.
— У неё есть стиль, Уинстон.
В ту весну наш дом гудел от радости, планов и разноцветных стикеров на каждой поверхности.
Однажды в субботу Нора влетела на кухню с охапкой пакетов, раскрасневшаяся и взволнованная.
— Угадай что! Эбигейл приедет на свадьбу! Моя сестра наконец купила билеты. Разве не здорово?
Сара сидела за столом и раскрашивала цветы на полях тетради по математике.
Она подняла голову, и всё её лицо засияло.
— Правда? Может, мы обе будем разбрасывать лепестки?
— Цветочницей должна быть Эбигейл. Только она.
Нора замерла, бросив взгляд на пакеты.
— Вообще-то, Сара… я подумала, что цветочницей должна быть Эбигейл. Только она.
Карандаш в руке Сары застыл.
— Но… ты же говорила, что я тоже смогу.
Нора присела рядом с ней. Голос у неё стал неожиданно ласковым, но твёрдым — таким тоном говорят с маленьким ребёнком.
— Это первая свадьба Эбигейл, милая. Она запомнит это на всю жизнь. А ты можешь помочь с украшениями, ты ведь у нас такая творческая.